Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары
Главная arrow Белеет парус одинокий

Белеет парус одинокий

                         Посвящается Эстер Катаевой

      1 ПРОЩАНЬЕ


     Часов около пяти утра на скотном дворе экономии раздался звук трубы.
     Звук этот, раздирающе-пронзительный и как бы расщепленный на  множество музыкальных волокон, протянулся сквозь абрикосовый  сад,  вылетел  в  пустую степь, к морю, и долго и печально отдавался в обрывах  раскатами  постепенно утихающего эха.
     Это был первый сигнал к отправлению дилижанса.
     Все было кончено. Наступил горький час прощанья.
     Собственно говоря, прощаться было не с кем.  Немногочисленные  дачники, испуганные событиями, стали разъезжаться в середине лета.
     Сейчас из приезжих на ферме осталась только семья одесского учителя, по фамилии Бачей, - отец и два мальчика: трех с половиной и восьми с  половиной лет. Старшего звали Петя, а младшего - Павлик. Но  и  они  покидали  сегодня дачу. Это для них трубила труба, для них выводили из конюшни больших вороных коней.
     Петя проснулся задолго  до  трубы.  Он  спал  тревожно.  Его  разбудило чириканье птиц. Он оделся и вышел на воздух.
     Сад, степь, двор - все было в холодной тени. Солнце всходило  из  моря, но высокий обрыв еще заслонял его.
     На Пете был городской праздничный костюм, из которого он за лето сильно вырос: шерстяная синяя матроска с пристроченными вдоль по  воротнику  белыми тесемками,  короткие  штанишки,  длинные  фильдекосовые  чулки,  башмаки  на пуговицах и круглая соломенная шляпа с большими полями.
     Поеживаясь от холода, Петя медленно обошел экономию, прощаясь со  всеми местами и местечками, где он так славно проводил лето.
     Все лето Петя пробегал почти нагишом. Он загорел,  как  индеец,  привык ходить  босиком  по  колючкам,  купался  три  раза  в  день.  На  берегу  он обмазывался с ног до головы красной морской  глиной,  выцарапывая  на  груди узоры, отчего и впрямь  становился  похож  на  краснокожего,  особенно  если втыкал в вихры сине-голубые перья тех удивительно красивых, совсем сказочных птиц, которые вили гнезда в обрывах.
     И теперь, после всего этого приволья, после всей этой свободы, - ходить в тесной шерстяной матроске, в кусающихся чулках, в  неудобных  ботинках,  в большой соломенной шляпе, резинка которой натирает уши и давит горло!..
     Петя снял шляпу и забросил ее за плечи. Теперь она болталась за спиной, как корзина.
     Две толстые утки прошли, оживленно калякая, с  презрением  взглянув  на разодетого мальчика, как на чужого, и нырнули одна за другой под забор.
     Была ли это демонстрация или они действительно не узнали его, но только Пете вдруг стало до того тяжело и грустно, что он готов был заплакать.
     Он всей душой почувствовал себя совершенно  чужим  в  этом  холодном  и пустынном мире раннего утра. Даже яма в углу  огорода  -  чудесная  глубокая яма, на дне которой так интересно и так  таинственно  было  печь  на  костре картошку, - и та показалась до странности чужой, незнакомой.
     Солнце поднималось все выше.

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту