Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

53

моря, разделявшего нас тяжелой водой молчания, сквозь которое с трудом взаимопроникали наши слова, иногда доходя до сознания подобно какойто слуховой галлюцинации, а иногда растворяясь без следа гдето рядом с сознанием, как неприснившиеся сны, не оставляющие в памяти никаких следов.

       

        У нас плохо работала обратная связь, все время прерываемая какимито помехами извне, черной и белой рябью. В сущности, я пришел сюда лишь затем, чтобы узнать, любила ли она меня когданибудь? Всю жизнь меня мучил вопрос: «Что это было?» Но всю жизнь – она и я – мы находились в необъяснимом оцепенении, близком к небытию. Как человек, погруженный в наркотический сон и при этом какимто образом всетаки сознающий, что он спит, мучительно хочет проснуться, но никакими, самыми отчаянными душевными усилиями не может вырваться из крепкой оболочки сна, так и я теперь никак не мог разорвать го спеленавшего меня молчания и уже готов был задохнуться и навсегда остаться лежать на дне под страшной тяжестью давивших на меня километров неподвижной вод, как вдруг последним усилием воли заставил себя увидеть большое окно, за которым очень красиво, но както отвлеченно сияло солнечное русское июньское утро со всеми его подробностями: верхушками больничного сада, ангельским небом, по которому гдето в районе Кунцева струился нежный, шелестящий свист реактивных двигателей шедшего на посадку самолета, и автострадой, по которой

        I я сотни раз в жизни проезжал туда и назад, всякий раз

        [любуясь зрелищем рождения нового мира и многобашенным пирамидальным зданием, напоминавшим по ночам

        i елку с электрическими лампочками. Среди полей, лугов и лесов угадывались химические заводы, космодромы и клетчатые рогатки высоковольтных передач, шагающих во все стороны единственной в мире, неповторимой, трижды благословенной страны моей души, которая дала мне столько восторгов, столько взлетов, падений, разочарований, столько кипучей радости, высоких мыслей, великих и малых дел, любви и ненависти, иногда отчаяния, поэзии, музыки, грубого опьянения и божественно утонченных цветных сновидений, которые так сладко и нежно снились мне на рассвете при робком щелканье первых соловьев, – словом, столько всего того, что создало меня – по своему образу и подобию – именно тем, что я есть, или, вернее, тем, что я был, потому что я уже не мог вырваться из пелены сна, но вдруг в последнем порыве, от которого содрогнулось все мое существо, я всетаки сумел заставить себя произнести слова – не те, самые главные, единственные, – а другие, слова, поразившие меня своей бедностью:

        – Скажите, почему вы тогда не вышли за меня замуж?

        – Молодая была, глупая, – тотчас с какойто бездумной горестной легкостью ответила она, как будто ожидала этого вопроса, и продолжала, слегка склонив голову, немного снизу глядеть на меня, не вытирая глаз и покорно улыбаясь, в то время как позади нее на стене я видел смутно знакомую мне акварель – единственную вещь, которую она более сорока лет тому назад захватила с собой: русская девушка, почти девочка, в цветном платочке, осторожно несущая перед собой четверговую свечку в бумажном фунтике, чтобы мартовский ветер ее не задул; свечка озаряла девичье лицо снизу таким образом, что нижняя часть щек, круглых и румяных, как наливные яблочки, была ярко и нежно освещена, а верхняя тонула в тени, и счастливые глаза с сусальными огоньками в каждом зрачке смотрели невинно и ясно прямо на меня, и сейчас же я вспомнил

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту