Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

33

это не Америка. Вы не туда заехали. Ищите Америку где угодно, но только не здесь. Ищите, ищите.

        Тогда я понял, что ни один американец не уверен, что он живет в настоящей Америке. Он убежден, что гдето в другом штате есть какаято настоящая, подлинная Америка, обетованная земля для американца. Ему трудно поверить, что место, где он живет, именно и есть та самая знаменитая на весь земной шар великая Америка.

       

        Я видел Вашингтон, Хьюстон, ЛосАнжелос, СанФранциско, Денвер, Чикаго, Бостон, наконец злополучный НьюЙорк, откуда, собственно, и начались поиски настоящей Америки.

        Я уже не говорю о пути в ущельях Невады – слоистого плоскогорья, где белые полосы снега перемежались с виннокрасными и палевыми полосами горных пород горизонтального залегания, коегде как бы вышитые зелеными шерстяными елочками хвойного леса, что придавало им оттенок чегото кустарного, белорусского, – и где в одном месте над нашим алюминиевым поездом на головокружительной высоте висел ледяной орган замерзшего водопада, из которого, как из моей немой души, нельзя было извлечь ни одного звука, ни одного стона, и где вдоль обледеневшей и занесенной снегами реки Колорадо, истыканной большими и малыми следами разных диких зверей, даже, может быть, оленей, – бесконечно долго длился зимний североамериканский закат, который я наблюдал, сидя под стеклянным колпаком на втором этаже обзорного туристского вагона. Но я понял всю тщету своего путешествия лишь тогда, когда в конце концов в один прекрасный день увидел в иллюминаторе французского трансатлантического самолета пляжи ЛонгБича и Джонсбича, заснеженные леса Канады, полуостров Лабрадор, а потом голубой кружок Атлантического океана с редкими белыми точками волн и мутной тенью атомной подводной лодки с ядерными ракетами.

       

        Итак, я возвращался с пустыми руками, мне нигде не удалось найти настоящую, подлинную Америку, к чему я, впрочем, совсем не стремился: теперь в этом можно сознаться. Америка была для меня последней надеждой еще хоть одинединственный раз увидеть женщину, которую любил с детства, а точнее говоря – с ранней юности, потому что, когда мы узнали друг друга, ей было лет пятнадцать или около того, мне же немногим больше шестнадцати, а быть может, наоборот – ей шестнадцать, а мне пятнадцать, – но теперь это уже не имело значения. Может быть, она давно гденибудь умерла и от нее осталось только имя, которое по какомуто странному суеверию я боюсь не только написать на бумаге, но даже произнести вслух, потому что в конце концов любое человеческое слово, написанное знаками или произнесенное голосом, всего лишь только искаженное отражение самой вещи, ее приблизительное подобие, продукт деятельности второй сигнальной системы. Пусть лучше ее имя лежит в глубине моего сознания, как неприснившийся сон.

       

        Вернее всего, она совсем забыла обо мне, тем более что между нами не только никогда не было никакой близости, но я даже не вполне уверен, догадывалась ли она, что я ее полюбил на всю жизнь с того самого лилового мартовского вечера, когда мы всей нашей маленькой компанией возвратились домой после прогулки по еще заколоченным приморским дачам, разыскивая в прошлогодней листве маленькие бледные фиалки – первые фиалки этой весны, распространявшие огуречноводянистый, нежный, слабый аромат, – и потом она зашла к своей подруге для того, чтобы почистить ботинки и причесаться. Никогда не забуду я, как она сняла перед зеркалом в ореховой раме

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту