Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

10

но не орденами, а наперсными крестами разных степеней.

        Один медный крест на анненской ленте принадлежал вятскому дедушке, награжденному во время несчастной севастопольской кампании за религиознопастырскую, патриотическую проповедь среди ополченцев, формировавшихся в Вятской губернии.

        Другой наперсный крест – почерневший от времени, как бы даже оплывший, на строгой владимирской ленточке, чернокрасной, – принадлежал прадеду или даже прапрадеду, награжденному за Бородинское сражение достославного двенадцатого года.

        Мальчики надевали на шею эти кресты, воображая себя героями священниками, идущими в бой вместе со славным русским воинством.

       

        Они уже с детства были готовы сражаться за родину

       

        В утренние часы в распоряжении разыгравшихся мальчиков находились все комнаты квартиры, кроме той маленькой комнатки, где лежала одиннадцатилетняя сестра Миши, медленно умиравшая от костного туберкулеза, поразившего коленную чашечку ее правой ноги. Иногда в полуоткрытую дверь ее комнатки мальчики видели фиГУРКУ зловеще исхудавшей девочки с острым носиком, ее прозрачнобелое личико, ее ночную сменную сорочку, а иногда забинтованное колено, когда она, прыгая на одной ноге, перебиралась с кровати к подоконнику, где лежали книжки, которые она читала, и стояли пузырьки с лекарствами.

        Она была так мало заметна, так ничтожно мало занимала места в мире, что как бы уже совсем не существовала в квартире, где бегали здоровые мальчики с дедовскими наперсными крестами на груди, опрокидывая стулья, изображая Бородинское сражение.

       

        «…Забил заряд я в пушку туго и думал: угощу я друга! Постойка, брат мусью!…»

       

        Распаленные патриотизмом, они называли друг друга презрительно «брат мусью».

       

        На второй день пасхи или на третий день рождества дом наполнялся всеми Синайскими – студентами, курсистками, гимназистками в клетчатых форменных платьях частных женских гимназий и белых передниках, а также гостями, среди которых были знакомые священники в парадных муаровых рясах с подвернутыми широкими рукавами, с расчесанными гривами волос, источавших аромат розового масла и росного ладана. В столовой раздвигался длинный обеденный стол, появлялись закуски, трафинчики, чарочки, бутылки рябиновой и французского мускатлюнеля. После обеда гости садились за ломберные столы играть при свечах по маленькой.

        Раздавался веероподобный треск карточных колод, и чейнибудь основательный протодиаконский бас произносил «пикендрясы» или чтонибудь подобное из картежного жаргона.

        Мальчики лазали под елку, чувствуя себя там как бы в чаще дремучего леса, дыша скипидарным запахом хвои и слушая тонкое позванивание елочных украшений, шуршание бумажных цепей.

        Выползая изпод елки, они перебирались под ломберные столы, лазали по чужим ногам и подбирали обломки мелков, которыми игроки записывали на зеленом сукне странные цифры какихто ремизов, имеющих таинственное значение.

        Эти кабалистические знаки на сукне потом стирались особыми круглыми щеточками: изпод них поднимались облачка меловой пыли, заставлявшей чихать.

        Судя по пряному, острому запаху, игроки во время игры попивали чай с ромом, называемый пуншиком, а также красное вино удельного ведомства. Игроки курили папиросы и сигары. Табачный дым, смешанный с ароматом пуншика, волновал мальчиков, особенно Сашу Синайского, росшего в трезвом доме, где пахло только оливковым маслом от лампадки перед иконой. Николай Никанорович

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту