Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

106

революции и демобилизации: так и остался прапорщиком.

        Хотя разница в чинах уже не имела значения, все же я чувствовал себя младшим как по возрасту, так и по степени литературной известности.

       

        …Туман, ползущий с вершины АйПетри, куда мы впоследствии вскарабкались, напоминал нам газовую атаку…

        Тысячу раз описанные Байдарские ворота открыли нам внезапно красивую бездну какогото иного, совсем не русского мира с высоким морским горизонтом, с почти черными веретенами кипарисов, с отвесными скалистыми стенами Крымских гор того бледносиреневого, чуть известкового, мергельного, местами розоватого, местами голубоватого оттенка, упирающихся в такое же бледносиреневое, единственное в мире курортное небо с несколькими ангельски белыми облачками, обещающее вечное тепло и вечную радость.

        Исполинская темнозеленая туманная мышь АюДага, припав маленькой головкой к прибою, пила морскую воду синезеленого бутылочного стекла, а среди нагромождения скал, поросших искривленными соснами, белел водопад УчанСу, повисший среди камней, как фата невесты, бросившейся в пропасть перед самой свадьбой.

        В мире блаженного безделья мы сблизились со штабскапитаном, оказавшимся вовсе не таким замкнутым, каким впоследствии изображали его различные мемуаристы, подчеркивая, что он, великий юморист, сам никогда не улыбался и был сух и мрачноват.

       

        Все это неправда.

        Богом, соединившим наши души, был юмор, не оставлявший нас ни на минуту. Я, по своему обыкновению, хохотал громко – как однажды заметил ключик, «ржал», – в то время как смех штабскапитана скорее можно было бы назвать сдержанным ядовитым смешком, я бы даже сказал – ироническим хехеканьем, в котором добродушный юмор смешивался с сарказмом, и во всем этом принимала какоето непонятное участие черная бородавка под его извивающимися губами.

        Выяснилось, что наши предки происходили из мелкопоместных полтавских дворян и в отдаленном прошлом, быть может, даже вышли из Запорожской Сечи.

        Такие географические названия, как Миргород, Диканька, Сорочинцы, Ганькивка, звучали для нас ничуть не экзотично или, не дай бог, литературно, а вполне естественно; фамилию ГогольЯновский мы произносили с той простотой, с которой произносили бы фамилию близкого соседа.

       

        …Бачеи, Зощенки, Ганьки, Гоголи, Быковы, Сковорода, Яновские…

        Это был мир наших не столь отдаленных предков, родственников и добрых знакомых.

        Но вот что замечательно:

        впервые я услышал о штабскапитане от ключика еще в самом начале двадцатых годов, когда Ленинград назывался еще Петроградом.

        Ключик поехал в Петроград из Москвы по какимто газетным делам. Вернувшись, он принес вести о петроградских писателях, так называемых «Серапионовых братьях», о которых мы слышали, но мало их знали. Ключик побывал на их литературном вечере. Особого впечатления они на него не произвели, кроме одного – бывшего штабскапитана, автора совсем небольших рассказов настолько оригинально и мастерски написанных особым мещанским «сказом», что даже в передаче ключика они не теряли своей совершенно особой прелести и вызывали взрывы смеха.

        Вскоре слава писателяюмориста – бывшего штабскапитана – как пожар охватила всю нашу молодую республику.

        Это лишний раз доказывает безупречное чутье ключика, его высокий, требовательный литературный вкус, открывший москвичам новый петроградский талант – звезду первой величины.

        Штабскапитан, несмотря на свою, смею

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту