Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

102

в салфетку.

       

        Все сулило нам приближение вечной весны, обещанной Брунсвиком, но увы – мы не встретили ее и в Париже.

       

        Крупные почки конских каштанов, все еще как бы обмазанные столярным клеем, не собирались лопнуть. Деревья чернели голыми ветками, быть может даже более черными, чем зимой, а это всетаки вселяло надежду, что в конце концов почки лопнут: должна же когданибудь чернота сучьев разразиться зеленью!

        Всетаки парижские чугунные фонари были более безжизненны, чем деревья, и это обнадеживало.

        Мы бесцельно бродили по городу, и почемуто я все время вспоминал ключика, так здесь и не побывавшего.

        А он так часто о нем мечтал. Впрочем, кто из нашего брата, начиная с Александра Сергеевича, не мечтал о Париже?

        Ключик никак не мог поверить, что я собственными глазами видел НотрДам. Тут уж он мне не скрываясь завидовал.

       

        Он был не только любителем красивых фамилий, но также и большим фантазером. Кроме того, у него была какаято тайная теория узнавать характер человека по ушам. Уши определяли его отношение к человеку. Дурака он сразу видел по ушам. Умного тоже. Честолюбца, лизоблюда, героя, подхалима, эгоиста, лгуна, правдолюбца, убийцу – всех он узнавал по ушам, как графолог узнает характер человека по почерку. Однажды я спросил его, что говорят ему мои уши. Он помрачнел и отмолчался. Я никогда не мог добиться от него правды. Вероятно, он угадывал во мне чтото ужасное и не хотел говорить. Иногда я ловил его мимолетный взгляд на мои уши.

        Бунин говорил, что у меня уши волчьи.

        Ключик ничего не говорил. Так я никогда и не узнаю, что ключику мои уши открыли какуюто самую мою сокровенную тайну, а именно то, что я не талантлив. Ключик не хотел нанести мне эту рану.

       

        Он был мнителен и всегда подозревал в себе какуюнибудь скрытую, смертельно неизлечимую болезнь. Одно время он был уверен, что у него проказа. Он сжимал кулаки и протягивал их мне:

        – Посмотри. Неужели тебе не ясно, что у меня начинается проказа?

        – Где ты видишь проказу?

        – Узлики! – кричал он.

        – Что за узлики?

        – Видишь эти маленькие белые узелочки между косточками моих пальцев?

        – Ну, вижу. Так что же?

        – Это узлики, – говорил он таинственно, – первый признак проказы. Узлики!

        Слово «узлики» он произносил с особым зловещим значением. Не узелочки, а именно узлики.

        Однажды под зловещим знаком узликов прошел целый

        месяц: ключик ждал проказы и был в отчаянии, что проказа не проявилась.

        Еще одно слово в течение довольно долгого времени владело ключиком. Совершенно невинное слово «возчики». Но оно приобрело зловещий оттенок. И нe без основания. Когда ключик женился и обзавелся собственной жилой площадью, понадобилось пианино. Его жена была музыкантшей. Взяли напрокат пианино и, конечно, никогда в срок не платили за него. Тогда прокатная контора присылала напоминание, что если в недельный срок долг не будет погашен, то за инструментом пришлют возчиков. Об этом забывалось, и через неделю действительно приезжали возчики. Т начиналась паника и крики:

        – Приехали возчики!

        Иногда беда разражалась внезапно. Входил бледный ключик и восклицал:

        – Возчики приехали!

        Начинались поиски денег. Неприятность улаживалась. Под пальцами ключиковой жены снова начинал звенеть турецкий марш Моцарта. А через некоторое время безоблачной жизни вдруг, неожиданно, как молния, как смерть, раздавался тревожный крик:

        – Возчики

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту