Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

38

Ставок больше нет.

        Вокруг стола сидели и стояли игроки, страшные существа с еще более страшными названиями – «частники», «нэпманы», или даже «совбуры», советские буржуи. На всех на них лежал особый отпечаток какогото временного, незаконного богатства, жульничества, наглости, мещанства, смешанных со скрытым страхом.

        Они были одеты в новенькие выглаженные двубортные шевиотовые костюмы, короткие утюгообразные брючки, изпод которых блестели узконосые боксовые полуботинки «от Зеленкина» из солодовниковского пассажа.

        Перстни блистали на их коротких пальцах. Пробраться к столу было нелегко. Но нам с синеглазым всетаки удалось протереться в своих зимних пальто к самому столу, а я, заметив освободившееся место, умудрился даже сесть на стул, что могло посчитаться большой удачей.

        Впрочем, нэпман, занимавший доселе этот стул и отлучившийся лишь на минутку в уборную за малой нуждой, вернулся, застегиваясь, увидел меня на своем стуле и сказал:

        – Пардон. Это мое стуло. Вас здесь не сидело. – И, отстранив меня рукой, занял свое законное место.

        Прежде чем поставить нашу единственную трешку, мы Долго совещались.

        – Как вы думаете, на что будем ставить? На черное или на красное? – озабоченно спросил синеглазый.

        (Конечно, об игре на номера, о трансверсале и о прочих комбинациях мы и не помышляли. Нас устраивал самый скромный выигрыш: получить за три рубля шесть и скорее бежать к Елисееву за покупками – таков был наш план, основанный на том традиционном предположении, что первая ставка всегда выигрывает.)

        – Ставим на красное, – решительно сказал я. Синеглазый долго размышлял, а потом ответил:

        – На красное нельзя.

        – Почему?

        – Потому что красное может не выиграть, – сказал он, пророчески глядя вдаль.

        – Ну тогда на черное, – предложил я, подумав.

        – На черное? – с сомнением сказал синеглазый и задумчиво вздохнул. – Нет, дорогой… – Он назвал мое уменьшительное имя. – На черное нельзя.

        – Но почему?

        – Потому что черное может не выиграть.

        В таком духе мы долго совещались, пытаясь какнибудь обхитрить судьбу и вызывая иронические взгляды и даже оскорбительные замечания богатых нэпманов.

        Мы молча сносили наше унижение и не торопились. Мы знали, что дома нас ждут друзья и нам невозможно вернуться с пустыми руками.

        Конечно, мы могли бы в одну минуту проиграть свой трояк. Но ведь без риска не было шанса на выигрыш. Мы медлили еще и потому, что нас подстерегало зловещее зеро, то есть ноль, когда все ставки проигрывали. Естественно, что именно ради этого зловещего зеро Помгол – Комиссия помощи голодающим Поволжья – и содержал свои рулетки.

        Однако судьба почти всегда была к нам благосклонна.

        Мы ставили на черное или на красное, на чет или на нечет и почемуто выигрывали. Быть может, нам помогала нечистая сила, о которой впоследствии синеглазый написал свой знаменитый роман.

       

        Не делая второй ставки и схватив свои шесть рублей, мы тут же бежали по вьюжной Тверской к Елисееву и покупали ветчину, колбасу, сардинки, свежие батоны и сыр чеддер – непременно чеддер! – который особенно любил синеглазый и умел выбирать, вынюхивая его своим лисьим носом, ну и, конечно, бутылки две настоящего заграничного портвейна.

        Представьте себе, с какой надеждой ожидала нас в доме «Эльпитрабкоммуна» в комнате синеглазого вся наша гудковская компания, а также и синеглазка, в которую я уже был смертельно влюблен и прелесть которой

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту