Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

190

Вы слышали когданибудь о мадам Жюдик?

        – Конечно, – сказал я.

        – А откуда вы могли слышать? – с сомнением спросил он, надев пенсне и взглядом экзаменатора уставившись в мое лицо.

        – Из Некрасова, – ответил я. – «Мадонны лик…»

        – Дада. Совершенно верно. «Мадонны лик. Взор херувима. Мадам Жюдик непостижима…» Именно так. Некрасов описал ее совершенно точно, как большой художник, – без малейшего наигрыша. Жюдик! Это феноменально. И в чем был ее секрет? Сейчас вам объясню Вообразите себе – дореволюционная, даже купеческая Москва, сад «Эрмитаж», гастроли оперетки с участием Жюдик. Народу – полно, и все богачи, миллионщики, целыми семьями, с женами, дочерьми, женихами. Сейчас уже этой Москвы Островского и в помине нет. Может быть, осталось один~два человека – и обчелся. И вот перед ними появляется Жюдик. Ничего опереточного: маленькая, скромненькая, гладко причесанная, в фартуке, наколочке, с ангельскими голубыми глазами, молитвенно поднятыми вверх; ручки сложены, как у причастницы. Она становится у рампы, посредине сцены возле суфлерской будки взмахивает ресницами и вдруг начинает божественным голоском петь такую похабщину, что даже привыкшие к разным видам фарсовые и шантанные завсегдатаи лезут от стыда под кресла. Вот это настоящая опереточная примадонна. А вы говорите – Татьяна Бах.

        Не помню, писал ли в своих книгах Станиславский об оперетте, но о водевиле писал много и чрезвычайно интересно. Он оказался большим любителем водевиля, и это нас отчасти сближало, потому что мне до сих пор чрезвычайно нравится водевильная форма. Отсылаю читателей к книге Н. Горчакова15 (забыл название). Что же касается оперетки, то помню еще вот что. Както на репетиции «Растратчиков», в перерыве, Станиславский снова заговорил со мной об оперетке.

        – Оперетку должны играть непременно большие, замечательные артисты, иначе ничего не получится. Жанр оперетки по плечу только настоящему актеру – мастеру своего дела.

        – Почему так?

        – Потому что иначе не поверят.

        – Кто?

        – Зрители.

        – А зачем нужно, чтобы зрители непременно верили чепухе, которую показывают в оперетке?

        – Гм… Гм… – сказал Станиславский. – Если не поверят – не будут ходить в театр, и антреприза прогорит.

        – Ну разве что так.

        – Вы знаете, кто мог бы великолепно играть оперетку? – спросил он лукаво.

        – Кто?

        – Наши, Качалов, например. Вы представляете себе, какой бы это был замечательный опереточный простак? А Книппер! Сногсшибательная гранддама. А Леонидов? Представляете себе, с его данными, какой бы это был злодей! А Москвин? Милостью божьей буфф. Лучшего состава не сыщешь.

        – Ну так за чем же дело? У вас в театре даже специальный зал есть, так и называется К. О. – комической оперы. Вот бы вы взяли бы да и поставили какуюнибудь оперетку с Качаловым, Книппер, Леонидовым, Вишневским.

        – Какую же оперетку? – озабоченно спросил Станиславский.

        – Ну, «Веселую вдову».

        Станиславский задумался:

        – Гм… гм… не получится.

        – Почему же, Константин Сергеевич?

        – Они петь не умеют.

        Святой человек. Гений.

        Думаете – вру? Святой истинный крест!

        1962 г.

       

Николай Островский

       

        В конце романа «Как закалялась сталь» есть место, которое трудно читать без слез:

        «В такие минуты вспоминался загородный парк, и у меня еще и еще раз вставал вопрос:

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту