Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

127

Все молчали.

        За парком начинались собственно Усатовы курганы. дорога расходилась на три стороны. Водитель остановил машину:

        – Куда дальше ехать?

        – Погоди.

        Партизаны стали совещаться. Мне показалось, что они говорят на какомто совершенно непонятном, таинственном, условном языке.

        – Берем направление на семечки.

        – А я предлагаю рвать прямо на утку.

        – Утка развалена.

        – Разве?

        – А ты забыл?

        – Да. Верно. Тогда на кавуны.

        – До кавунов трудно будет добраться машиной.

        – На семечки! – решительно сказал Лазарев. – Водитель, давай прямо.

        И, заметив мое недоумение, объяснил:

        – Мы дали каждому входу в катакомбы свое особое имя: «Кавуны», «Семечки, „Утка“, „Веревочка“. Вы спросите, по какому принципу? А без всякого принципа. Чисто случайно. Вот, например, „Семечки“ – это потому, что там был сторожевой пост и караульные лузгали семечки. А „Утка“ потому, что там как раз сквозь ствол шахты проходил колодец и в этот колодец один раз случайно заскочила утка. А мы тогда как раз сидели уже второй день без продовольствия. Так что уточка нам очень пригодилась. Есть один вход, называется „Подснежники“.

        – А почему «Подснежники?»

        – Сейчас я вам этого не скажу. Долго рассказывать, а мы уже приехали. Потом вы мне напомните.

        – Ладно. Напомню.

        Машина пересекла выгон, нырнула в скалистую балочку, вынырнула из нее и въехала во двор небольшой хибарки, крытой камышом. Пока шофер ставил машину за погреб, сложенный все из того же ракушняка, из хибарки вышла крестьянка, с головой, повязанной полинявшим платком. Увидев выходящих из машины гостей, она радостно, приветливо улыбнулась:

        – Здравствуйте, товарищ Лазарев! Здравствуйте, товарищ Илюхин! Здравствуйте, товарищ Горбель!

        – Здорово, хозяюшка. Не забыла нас?

        – Где там! Разве таких людей когданибудь забудешь? Вы наши избавители. Если б не вы, нас бы уже давно поубивали. Что ж выто нас совсем забыли? Не приезжаете.

        – Дел много. Одесский район восстанавливаем. Времени не выберешь. Хозяин дома?

        – Дома, дома. Милости просим. Заходьте в хату.

        А уже из хаты выходил хозяин. Он так торопился навстречу дорогим гостям, что даже забыл надеть свою баранью шапку. Его смуглое южнорусское лицо с характерным горбатым носом, огненночерными глазами, сивыми усами и крепким, посолдатски выбритым подбородком светилось той же радостной, приветливой улыбкой. Он крепко пожимал гостям руки. Несомненно, он бы их всех по очереди расцеловал, если бы это допускалось строгим крестьянским этикетом.

        – Заходьте, прошу вас. Заходьте в хату, дорогие друзья. Заходьте, заходьте.

        – Эти люди нам крепко помогли, когда мы сидели под землей, – сказал Лазарев. – Они нам носили пищу, передавали записки, предупреждали об опасности. Благодаря им нам было известно все, что делается наверху. И ведь все это с опасностью для жизни. Крепкий народ. Настоящие советские патриоты.

        – Как же своим людям не помочь? – сказал хозяин, и вокруг его черных молодых глаз пошли веером суховатые морщинки. – Мы вас спасали. Вы нас спасали.

        Узнав, что мы будем спускаться в катакомбы, хозяин принес несколько самодельных коптилок, сохранившихся у него еще со времен подполья. Нашелся также и бидон керосина. Керосин был тоже «подпольный». Так что, собственно говоря, мы зря хлопотали насчет «летучих мышей»

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту