Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

77

Теперь остыла. Из этого тоже ничего, наверное, не выйдет.

        Она возится с детьми. Сейчас возится с котенком. У нее всегда несколько нелепые идеи. Сейчас она, например, убеждена, что котенка надо както особенно «приучать» к людям.

        Она может вдруг вечером сорваться с места и с развевающимися подстриженными волосами помчаться к качелям:

        – Товарищи, идемте качаться на качелях!

        С ней никто не идет – все люди солидные.

        Она, разбежавшись, одна вскакивает на доску и качается до головокружения, только в темноте мечется ее светлое платье.

        То она может сесть на стул боком, уронить лицо и волосы на спинку. Так она и снята на одной карточке, которая стоит на письменном столе Розанова в овале: подбородок на спинке стула, обворожительная улыбка и волосы по плечам.

        Это следы провинции. Но этого немного.

        У них квартира из двух комнат с кухней.

        Она сделала все, чтоб был уют. В спальне две опрятные кровати, на стене ружья, горка фибровых чемоданов, один на другом – от большого до самого малюсенького; на большом венецианском окне шторы.

        В столовой Два письменных столика – его и ее.

        На его столике – статуэтка Ленина, но не обычная, а куб и на нем голова: марксистская литература, три тома «Капитала» в папке, Энгельс, полный Ленин в двух изданиях и т. д.

        Пепельница в виде раковины со спичечницей.

        Фотография Зои Васильевны в деревянной выжженной рамке.

        На ее столике – Маяковский, Безыменский, антология поэзии и т. д.

        Обеденный стол всегда с букетом полевых цветов; занавески на окнах, стулкачалка, курительный столик, фотографии и картинки на стенах.

        Все это дешевое и рыночное, но весь вид комнаты тем не менее не мещанский.

        И на видном месте, почти на середине, как треножник некоего семейного алтаря, фотографический аппарат на расставленном штативе.

        Когдато в Ульяновске – литературный кружок, пестрая богема, местные Северянины, Блоки, Бальмонты.

        Сама писала стихи, печальные – про осень, про дождь.

        Сейчас над этим посмеивается. Вкус вырос. О своем романе с Розановым рассказывает так.

        Служила на пехотных курсах библиотекаршей. Розанова прислали с какихто курсов на культработу. Ей было семнадцать лет.

        Он вошел в библиотеку и сразу сказал: «Этот лозунг, надо убрать». Был сердит и придирчив. Его не любили машинистки. Подойдет, скажет: «Ты мне перестукай сейчас же эту бумажку». – «Какое вы имеете право обращаться ко мне на „ты“? Я пойду жаловаться к комиссару». – «Ты мне, матушка, не нужна. Мне только нужно, чтобы ты мне переписала…»

        – Я, – рассказывает Зоя Васильевна, – ему не подчинялась по положению, но он придирался. Но когда моя выставка работ Ленина вышла замечательно, он сказал: «Надо ее перенести в клуб. – А он заведовал клубом. – Очень хорошая выставка!»

        Так и пошло.

        Вот шестой год езжу за ним из города в город.

        Заехали с фотографом в пятую бригаду, в ту самую, где видел женщин под дождем в первый приезд.

        Они обедали в балочке возле колодца.

        Только что кончили вязать за виндроуэром.

        Я их тогда, в первый приезд, снял и обещал обязательно привезти снимок. Я его захватил с собой.

        Они меня сразу узнали. Были очень тронуты, что я сдержал свое обещание. Обычно приезжают, обещают и забывают.

        Окружили меня и рассматривали карточку. Тогда их было двадцать пять человек.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту