Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

75

муж должен кормить.

        Петрусенко, тихий и скромный человек, молча несет свой крест.

        Он любит уезжать из дому в «Парижскую коммуну».

        Там он отдыхает.

        Я подозреваю, что он неравнодушен к Ганне Рыбалке. Он, помоему, незаметно наружно, но очень глубоко переживает скандал с Ганной, который отнюдь не затих, а, наоборот, разгорается, вступает в новые фазы.

        Нынче он привез новые подробности и рассказывает их своим низким, поукраински жужжащим голосом:

        – Там новое дело. Новые сплетни. Какойто человек, говорят, зашел в одиннадцать часов дня в клуню – в красный уголок, а там будто бы на кровати лежат в обнимку Ганна и Назаренко, и тут же за загородкой какойто комсомолец все видел. Где он это, мог заметить? Главное – там никакой кровати нету.

        – Положим, кровать есть, – сказал ктото. – Там, в кутке, я сам видел, для отдыха.

        – Ну, допустим, что есть кровать, – ну что они, дурные, что ли, чтоб этим заниматься? Днем? И главное – где? В червонном уголке. Что, у них хаты своей нема, что ли? Теперь пошли разговоры, сплетни. Это специально чтоб Ганну и Назаренко дискредитировать. Это работа Крота. Ему хочется скинуть Назаренко и самому стать головой коммуны. Крот – известный склочник. Мелкий человек. И главное – старик Назаренко держит сторону Крота, он осуждает этот брак.

        На Ганну это сильно влияет. Она даже подалась немного, похудела, молчит. Но не уступает. И Назаренко тоже. Оба не сдаются. Вопрос стоит очень остро.

        Это ли не тема, если хорошенько вдуматься?

       

        В связи с выдачами крупных авансов муки (в счет трудодней) забавное явление. Все девушки и вдовы с большим количеством трудодней стали выгодными невестами. У некоторых есть по двести пятьдесят – триста трудодней. Уже многие лодыри и симулянты без трудодней подъезжают, женихаются.

        А мужчин мало. Соблазн велик. Раньше жених спрашивал: «А есть у тебя корова?» А теперь: «А сколько у тебя трудодней?»

        Трудодни – выгодное приданое.

        Девушка, у которой триста трудодней, и женихилодыри.

        Это ли не тема для веселой деревенской оперетки?

        Колхозник стоял на току, чесал затылок:

        – У меня двести сорок трудодней. Ничего. Но баба моя – работница никуда: у нее всего тридцать пять. Вот у других баб по сто пятьдесят трудодней. Коли б у моей бабы трудодней полтораста! Тогда вместе всех четыреста…

        И он с завистью смотрел на приехавшую доярку, у которой было двести пятьдесят трудодней. Искренне жалел, что на ней нельзя жениться.

        С ненавистью смотрел на свою неповоротливую и ленивую бабу и чесал пыльный затылок черным пальцем.

       

        Зоя Васильевна букву «о» после «л» произносит очень мягко, с еле уловимым мягким знаком после «л», так что у нее получается вместо «о» «ё»: «лёжка, лёшадь, молёко».

        Вероятно, это какойто областной признак произношения, некий фонетический провинциализм.

        Я часто встречал провинциалов с таким произношением.

        Она так же мягка и провинциальна, как ее выговор.

        Она и Розанов – полные противоположности. Как ни соединились, непонятно.

        Она, по ее собственным словам, «больна современной советской литературой». У нее книжки, портреты, биографии, сборники.

        Она знает о современных писателях, не видя их, гораздо лучше, чем, например, я, сталкивающийся с ними ежедневно.

        У нее тяжелое положение. Она всюду следует за мужем,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту