Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

51

руку. Они стали вертеть народом как угодно. И ни от кого никакого не имели сопротивления. Прямо развалил все дело. Шляпа.

        – А где же они сейчас, ваш бывший голова Чернов и все сбежавшие правленцы? Так и пропали?

        – Зачем? Они сейчас все тут. Повозвращались один за другим.

        – И Чернов вернулся?

        – А как же! Вернулся. Один раз ночью я сижу вот здесь, за этим самым столом, вдруг слышу – такой тихонький стук в дверь, такой осторожненький стук. И такой тоненький голосок: «Можно до вас?» А я ему таким громким басом: «Войдите!» Входит. Осторожненько подходит до меня. Таким мягоньким голоском этак ласково: «Здравствуйте, товарищ Афанасьев». А я ему басом: «Здравствуй, Чернов. Что скажешь, Чернов?» А он::‹Вот я пришел». – «Вижу, что ты пришел, и ну?» – «Примите меня обратно в бригаду». – «А мы тебя, Чернов, и не исключали. Иди в бригаду, работай». Так он и пошел в бригаду рядовым колхозником. Ну, только рядовой колхозник из него оказался абсолютно никуда. Еще хуже, чем председатель. А кажется, был всетаки председателем, все дела артельные должен бы знать… А! – воскликнул вдруг Афанасьев. – Вот и многоуважаемый товарищ Дейнега! Здорово, Дейнега!

        Вошел Дейнега.

        В черном большом картузе на уши; рыжечерные, сильно опущенные усы; черные, густые, высокие брови на темном, худом крестьянском лице; босой; высоко закатанные штаны; худые, черные от загара и грязи ноги; черный пиджак.

        В комнату протиснулся еще один человек, в грубом брезентовом плаще, большой, согнутый в плечах, с длинным, большим носом, а на носу красная горбинка, – распространенный тип украинского крестьянина, из тех, которых называют «дубоносый» или же «дубастый». Он вошел с ясной, но несколько блудливой улыбкой.

        – А! Вот вам, пожалуйста! Один из наших беглецов. Товарищ Чернов, бывший наш председатель. А нука, расскажи людям, как ты бегал!

        – Бегал – и все. Что ж там рассказывать! Просто бежал без всякой цели, куда глаза глядят, лишь бы куданибудь подальше.

        – Сдрейфил?

        – А как же! Прямо скажу – перелякался. Ну его к черту! Ночевал по станциям с какимито ворами. Горя натерпелся, ну его к бису! Потом вернулся.

        Он был немногословен и скоро замолчал.

        Пошли разговоры об урожае и о погоде. Урожай должен быть исключительным, но гадят дожди. Каждый день обязательно дождь…

        – Как нанятый, – сказал Афанасьев раздраженно. – Каждое утро я смотрю на ласточек. Раз низко летают, значит, обязательно будет дождь. А если не ласточки, тогда у нас главный барометр – пчелы Дейнеги.

        – У меня две семьи пчел, – сказал Дейнега. – Как они сидят возле улья и не хотят лететь в степь, значит, обязательно дождь. Каждое утро я на них смотрю: если бурчат мои пчелы, значит, дождь.

       

        Интересная поездка с Розановым в колхоз «Маяк». Правление недалеко, в Зацепах. Поехал в бричке. Часов десять утра.

        Погода чудесная, небо в крупных летних облаках, солнце, синева, цветы и жаворонки.

        Сначала заехали в правление.

        Зашли сразу через контору в камору (склад). Там аккуратно завязанные полные узкие мешки и мешочки; отруби кукурузные в ящике, лари пустые, часы на стене, на печке паяльная лампа и мотки синего и сурового шпагата, весы с гирями, как в лавке; на стенах хомуты, вожжи, сбруи. Все очень хозяйственно.

        Розанов потребовал ведомость. Долго рассматривал записи. Продовольствия, как

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту