Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

35

народа. В будках горели разноцветные сиропы. Все это напоминало южный итальянский городок.

        Мы вырвались на шоссе. Я узнал беленький домик школы, где стояла батарея. Деревья вокруг него сильно разрослись и возмужали. Очень чистая заря лежала перед нами розовой полосой. Светлые электрические созвездия висели в заре, множась и ярчая по мере нашего приближения. Вскоре весь горизонт сверкал электричеством, как бледная золотая россыпь. Мы въехали на мост.

        – Вы едете на два метра под водой, – с улыбкой заметил инженер.

        – Как это?

        – Очень просто. Когда мы выстроим и закроем плотину, уровень Днепра подымется до этих пор.

        – Это чудовищно… Невероятно! Мистика какаято!

        Проезжая по Кичкасу, мы видели каменные домики, освещенные парикмахерские, кооперативы. На автобусной остановке сидел на лавочке народ. Баба торговала кабачковыми семечками и леденцами. Все было тихо и мирно.

        – Здесь вы тоже едете под водой, – с упрямой улыбкой заметил инженер. – Торопитесь рассматривать Кичкас: через год здесь будет дно.

        – Как! А дома? А деревья?

        – Дома куплены на снос, – это Днепрострою обошлось в семь миллионов, – а деревья мы выкопаем и пересадим повыше.

        – Чудовищно!… Невероятно! Мистика!

        – Но факт!

        Заря погасла. Днепрострой сверкал грудами звезд, сведенных революцией с неба на землю.

        1930 г.

       

Москва этим летом

       

        Будущий романист, изучая материалы и роясь в архивах, быть может, наткнется на эти беглые заметки. Пускай они послужат ему «сырьем» и помогут найти колорит главы, относящейся к лету тысяча девятьсот тридцатого.

        Этим летом мы жили в атмосфере растущих темпов.

       

        Республика меняет лицо. Аграрная страна превращается в индустриальную. Всюду идут ломка, чистка, выкорчевывание, планировка, закладка, стройка.

        Небывалое по размаху реконструктивное движение всего Союза отражается в каждом уголке моего бытия.

        Я встаю утром и подхожу к окну. Двор заставлен штабелями кирпича. Вчера их не было. Вчера в мое окно заглядывали извозчичьи лошади. Пока кучера пили чай и водку, они стояли рядом, пролетка к пролетке, и жевали овес. Их торбы качались, как привязанные бороды халдейских мудрецов и звездочетов святочного балаганчика. Печально и обреченно они смотрели в мое окно, помахивая сухими хвостами. Это был типичный московский извозчичий двор – с трактиром, драками, голубями и свистками милиционеров.

        Сегодня уже лошадей нет.

        Солнце, отраженное яркими штабелями кирпича, наполняет мою комнату веселым желтоваторозовым сиянием стройки.

        Дети роются в песке и палками барабанят по сорванной с фасада вывеске: «Номера „Волга“.

        Что здесь будет?

        Совершенно ясно – гараж.

        Автомобили медленно, но верно вытесняют традиционного, ультранационального московского извозчика, и скоро вместо извозчичьих чайных и трактиров на углах будут изящные стеклянные павильоны и колонки для питания автомобилей бензином.

        Их уже в Москве несколько, этих нарядных колоноксосок…

       

        «Знаменитые» русские, в частности московские, мостовые – злейший враг автомобиля.

        Никакая, даже самая лучшая, самая дорогая, заграничная машина не может выдержать длительного мотания по корявому булыжнику, по ухабам и колдобинам расейских «авеню» и «стритов».

        Нет, каковы слова: «ухабы», «колдобины», «выбоины»!…

        Недаром извозчики

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту