Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

48

унёс коричневый дым, писатель не без юмора сказал:

        — Сколько прикажете?

        Тогда парикмахер поднял свои воспалённые глаза к нему, некоторое время шевелил губами и наконец сказал:

        — Восемь сорок.

        Вот каков был человек, явившийся брить пастушка. Он развернул вафельное полотенце, где у него были завёрнуты инструменты, и в большом порядке разложил их на пустой койке, полотенце же завязал Ване вокруг шеи.

        — Давно не был в бане? — деловито спросил он мальчика.

        — С сорок первого года, — сказал Ваня.

        — Сравнительно не так давно, — сказал Восемьсорок.

        Все почтительно засмеялись. Было сразу видно, что Восемьсорок человек знаменитый и в своей области считается профессором, оказавшим большую честь своим визитом.

        — Сто грамм сейчас будете пить или после работы? — спросил Горбунов, ставя на койку фляжку, кружку, два громадных ломтя хлеба и открытую банку свиной тушёнки.

        — До войны у нас в Бобруйске умные люди имели обыкновение сначала работать, а уж потом выпивать, — сказал парикмахер меланхолично. — Что будем делать с молодым человеком? — спросил он, поднимая двумя пальцами волосы мальчика на затылке.

        — Постричь надо ребёнка, — жалостным, бабьим голосом сказал Биденко, с нежностью глядя на пастушка.

        — Это ясно, — сказал Восемьсорок. — Но возникает вопрос, как именно стричь? Стрижка бывает разная. Есть нулевая, есть под гребёнку, есть под бокс, есть с чубчиком.

        — С чубчиком, — сказал Ваня.

        — Почему именно с чубчиком?

        — Я так видел у одного мальчика, гвардейского кавалериста. У ихнего сына полка. У ефрейтора Вознесенского. Красивый чубчик!

        — Знаю. Моя работа, — сказал парикмахер.

        — Нет, артиллеристу с чубчиком не подходит, — строго сказал Биденко. — Для конника — да. А для батарейца — нет. Батарейца надо стричь под нольноль. Чтоб как шаром покати.

        — Ну, брат, не думаю, — сказал Горбунов. — Под ноль — это, скорее всего, годится для пехотинца. А для артиллериста — никак. Какой же он будет бог войны, если у него волосы — шаром покати? Скорее всего, артиллериста надо стричь под бокс. Это более подходящее.

        — Под бокс — это для авиации, — глухо сказал ктото из угла.

        — Для авиации? Пожалуй, да. Стало быть, под гребёнку.

        — Это уж будет слишком потанкистски.

        — Верно, братцы! Чересчур бронетанковый вид получится у нашего Вани. Это не годится. Надо его так постричь, чтобы сразу было видать, что малый — артиллерист.

        Довольно долго вся команда разведчиков обсуждала вопрос о Ваниной стрижке. Парикмахер терпеливо ждал. Когда же выяснилось, что в конце концов никто толком не знает, как надо стричь поартиллерийски, Восемьсорок сказал со снисходительной улыбкой:

        — Хорошо. Теперь я его буду стричь так, как я это сам себе мыслю… Мальчик, нагни голову.

        И с этими словами вынул из бокового карманчика алюминиевую гребёнку.

        — Только с чубчиком, — жалобно сказал Ваня.

        — И височки не забудьте покосее, — добавил Горбунов.

        — Не беспокойтесь, — сказал парикмахер, и в его высоко поднятой руке звонко защебетали ножницы.

        На вафельное полотенце посыпались густые хлопья Ваниных волос.

        Восемьсорок был великий мастер своего дела, это знали все. Но тут он превзошёл самого себя. Он стриг мальчика и так и этак, всеми способами и на все фасоны. В его руках, как у фокусника, менялись инструменты. То мелькали ножницы, то повизгивала машинка, то вдруг на миг вспыхивала, как молния, бритва, прикасаясь к вискам. И, по мере того как на вафельном полотенце вырастала гора снятых волос, голова мальчика

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту