Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

47

тесной, маленькой землянки ящик изпод осколочных гранат. — Иди сюда, Ваня. Садись. Не бойся. Сейчас тебя товарищ парикмахер будет стричь.

        Чувствуя необыкновенно сильное волнение человека, вступающего в новую прекрасную жизнь, Ваня сел на ящик и робко положил руки на колени.

        Все взоры в эту знаменательную минуту были обращены на него, на маленького босого пастушка, готового к превращению в солдата.

        Парикмахер был немолодой человек с добрыми воспалёнными глазами и элегической улыбкой на рыжем лице. По званию он был сержант, но погон его не было видно, так как на нём поверх толстой шинели был надет очень узкий и очень коротенький, совсем детский бязевый халатик, из бокового кармана которого торчала алюминиевая гребёнка.

        Он был военторговский парикмахер. Фамилия его была Глазе. Но по фамилии его называли редко. А большей частью называли его «Восемьсорок».

        Это прозвище утвердилось за сержантом Глазсом под Орлом, когда он однажды брил приезжего писателя.

        Он усадил писателя на травке, на обратном склоне холма, известного в донесениях того времени как «безымённая высотка к северузападу от железнодорожного виадука».

        Бритьё происходило метрах в пятидесяти от немецкого переднего края. Немцы всё время вели по безымённой высотке так называемый тревожащий огонь из миномёта.

        Но сержант Глазе любил свежий воздух и предпочитал работать на просторе, а не мучиться в тесной щели, где негде было повернуться, тем более что, как известно, немецкий «тревожащий» огонь обыкновенно меньше всего тревожил русских.

        Сержант Глазе брил писателя с особенным старанием, с душой, желая дать ему понять, что парикмахерское дело поставлено в Военторге на должную высоту.

        Он побрил писателя очень тщательно, два раза, один раз по волосу, а другой раз против волоса. Он хотел пройтись ещё и третий раз, но писатель сказал.

        — Не надо.

        Затем Глазе подправил писателю волосы на затылке и спросил, какие виски он предпочитает: прямые, косые или севастопольские полубачки.

        — Всё равно, — сказал писатель, прислушиваясь к разрывам мин на гребне безымённой высотки.

        — В таком случае, я вам сделаю косые. У нас почти все гвардейцыминомётчики предпочитают косые.

        — Ну, пусть будут косые, — сказал писатель.

        — Вас не беспокоит? — спросил Глазе, уловив некоторое раздражение в голосе клиента.

        — Я тороплюсь, — сказал писатель.

        — Пять минут, не больше, — сказал Глазе. — Я должен вам сделать виски как следует быть, для того чтобы вы могли иметь представление о работе военторговских парикмахеров. Может быть, это вам пригодится как материал для статьи.

        Когда Глазе делал писателю второй висок, довольно близко от них разорвалась мина.

        — Не беспокойтесь, — сказал Глазе, — он кидает наобум. Это никого не волнует. Разрешите попудрить?

        — У вас есть и пудра? — удивился писатель.

        — Разумеется. У нас есть всё, что положено для культурной парикмахерской.

        — Как, даже одеколон? — ещё больше изумился писатель.

        — Разумеется, — сказал Глазе. — Разрешите освежить?

        — Освежите, — сказал писатель.

        Глазе вынул из кармана склянку, сунул в неё трубку и подул писателю в лицо одеколоном. Он уже собирался вытереть клиенту лицо полотенцем, как вдруг прислушался и сказал:

        — А вот теперь я вам советую на одну минуту спуститься в щель.

        И едва они успели спрыгнуть в щель, как совсем рядом разорвалась мина, в один миг уничтожившая все инструменты Глазса, оставленные на траве: помазок, чашечку, оселок, тюбик крема для бритья и зеркало. Когда ветер

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту