Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

32

резала глаза своим едким химическим светом, который, как и сама лампа, казался трофейным. И мальчик щурился на неё, морща нос и делая вид, что не может вымолвить ни слова.

        На самом же деле, если говорить всю правду, он давно уже смекнул, что офицер, с которым он заговорил возле избы, был капитан Енакиев. Только и виду не показал. Недаром солдаты сразу разглядели в нём прирождённого разведчика. А первое правило настоящего разведчика — лучше знать да молчать, чем знать да болтать.

        Так судьба Вани трижды волшебно обернулась за столь короткое время.

       

12

       

        Тёмный поздний рассвет чуть брезжил над болотами. Среди чёрных, гнилых лугов, среди дымчатого кустарника, среди полей, покрытых неровными рядами сжатого, но неубранного льна, болота светились бело и слепо, как олово.

        Озябшие вороны, ночевавшие в кустарнике, уже проснулись и с голодным карканьем перелетали с места на место. Они лениво двигали крыльями, отяжелевшими от ночной сырости.

        В особенно низких местах на земле лежал плотный белый туман. Призрачные верхушки кочек с пучками мёртвой травы, казалось, плавали на поверхности тумана.

        Вокруг, насколько хватал глаз, всё было мертво, пустынно, очень тихо. Лишь далеко на востоке туманный воздух время от времени вздрагивал, как будто там мягко, но очень сильно хлопали большой дверью.

        Но если бы чейнибудь опытный глаз особенно внимательно присмотрелся к кочкам, выступающим из тумана, то он бы, возможно, и заметил, что две кочки расположены както слишком близко друг к другу: Эти две тёмные кочки с пучками травы были шлемы Биденко и Горбунова. Вот уже три часа они неподвижно лежали среди трясины, покрывшись плащпалатками с нашитыми на них пучками почерневшей травы.

        Разведчики лежали таким образом, что каждый видел, что делается позади другого. Упёршись локтями в топкую землю и чуть приподняв головы, они напряжённо всматривались каждый в свою сторону.

        Изредка они перекидывались короткими фразами:

        — Чтонибудь просматривается?

        — Пусто.

        — И у меня пусто. Ни живой души.

        — Плохо дело.

        — Да. Неважно.

        Они находились в тылу у немцев, километрах в тринадцати от линии фронта. С каждой минутой их лица делались всё серьёзнее, озабоченнее.

        — Не видать?

        — Не видать.

        — Давно бы, кажется, пора.

        — Слышь, глянь на часы. Мои стали, чёрт! Должно, обо чтонибудь стукнул. Сколько времени мы уже дожидаемся?

        Горбунов поднёс руку с часами к глазам. Он сделал это так плавно, так осторожно, что на его шлеме не шевельнулась ни одна травинка.

        — Семь тридцать две. Стало быть, ждём уже больше трёх часов.

        — Ого!

        Минут пятнадцать, если не больше, они молчали.

        — Слышь, Вася.

        — Да.

        — А что, как его там захватили немцы?

        Горбунов наконец высказал то самое, что уже давно в глубине души мучило Биденко. Но Биденко сумрачно сжал челюсти, отчего тёмные его скулы обозначились ещё резче. Глаза сузились, стали злыми.

        — Не каркай! Чем зря языком трепать, наблюдай.

        — Я и так наблюдаю. Да что ж, когда пусто.

        И снова они надолго замолчали, изо всех сил напрягая зрение. Вдруг Горбунов шевельнулся, чуть приподнял голову.

        Это движение было едва заметно. Но оно выражало крайнюю степень волнения. Как у очень дальнозоркого человека, зрачки его глаз сразу резко сократились, стали маленькими, как булавочные головки.

        Биденко понял, что Горбунов видит нечто очень важное.

        — Что там такое, Кузьма? — тихо, одними губами спросил Биденко.

        — Лошадь, — так же тихо ответил Горбунов.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту