Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

148

потому что немецкие солдаты – такие же простые солдаты, крестьяне, как и мы сами.

        Правда, эти опасные мысли даже и во хмелю выражались не столь громогласно, а в виде зловещей воркотни и были внушены двумя батарейцами, которые недавно отвозили в Питер на Путиловский завод для ремонта и замены на новые орудийные стволы, отслужившие свой срок.

       

        Из Питера все время были зловещие слухи о назревающей революции.

        Один вольноопределяющийся, вернувшись из петроградского госпиталя, где он залечивал осколочное ранение, привез стишок, ходивший по городу, что

       

        «в терновом венце революции грядет шестнадцатый год…» – это воспринималось как пророчество.

        Пьяный бунт погас сам собой и не имел последствий, потому что батарея в это время стояла отдельно, неизвестно где, и не имела никакой связи с другими воинскими частями распадающегося фронта. Впрочем, неимоверными усилиями командования отступление приняло более организованный характер. Фронт соединился, и скоро, отдав неприятелю часть Добруджи, наши войска закрепились между городами Меджидие и Констанцей, заняв оборонительную линию по хребту так называемого Траянова вала, где пехота и окопалась.

       

        Траянов вал. Ганзя Траян. Ее имя преследовало меня всюду.

       

        Наши батареи расположились за Траяновым валом, недалеко от передовых пехотных линий.

        Макензен двигал свои войска с югозапада, уже занял Констанцу и теперь всеми своими силами устремился на Траянов вал.

        С артиллерийского наблюдательного пункта рядом с пехотными окопами я видел даже простым глазом город Констанцу, синие лиманы, белые домики с черепичными крышами, а за ними полосу Черного моря.

       

        В этих краях когдато бродил опальный поэт Овидий Назон, и я выучил в гимназии полатыни несколько стихов из Овидиевых «Метаморфоз», даже перевел их на русский язык:

        «Век золотой на земле воцарился сначала. Не было в нем ни судей, ни законов суровых. Смертные люди без них соблюдали во всем благородство, были верны и честны, не боясь наказаний суровых».

       

        О золотом веке пел поэтизгнанник, наступая старыми, разношенными сандалиями на сизую полынь, растущую по склонам Траянова вала. Но почему в моем воображении рядом с ним шла девочкаподросток, маленькая гордая римлянкаизгнанница? Может быть, она была его дочерью? Но тогда почему же она носила имя Траяна? Она была Ганзя Траян, о которой я не забывал ни на минуту и которая всегда скромно светилась в зените на недостижимой высоте, как еле заметная Полярная звезда – вечная и единственная.

       

        Судьба привела меня наконец к Траянову валу, где я решил умереть, как скиф, отвергнутый римлянкой.

        Умереть было просто. Смерть стояла рядом: я исполнял должность второго телефониста при офицеренаблюдателе. Первый телефонист сидел на дне окопчика рядом с телефонным аппаратом и держал связь с батареей. Моя же обязанность заключалась в ответственности за целость телефонного шнура, проложенного прямо по земле от наблюдательного пункта до батареи, всего около версты.

       

        Войска противника могли появиться с минуты на минуту.

       

        Я видел складки пустынной степной местности, поросшей

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту