Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

131

все в этом возрасте, жил воображением, но в его характере преобладало нечто, постоянно сдерживающее воображение.

        Так или иначе, но мы считались самыми близкими друзьями и на большой переменке сидели внизу, в раздевалке, под шинелями, на длинном ящике с отделениями, в которых хранились галоши на свекольнокрасной суконной подкладке с медными буковками инициалов. Там я особенно охотно откровенничал.

        – Понимаешь, Боря, – говорил я, жуя бублик, купленный в гимназическом буфете за две копейки, – я влюбился.

        – В кого? – спросил Боря с ироническим выражением белобрысого лица и улыбнулся, показав свой передний криво выросший крупный зуб, что делало его лицо особенно характерным.

        – Ты ее не знаешь, – сказал я. – Я сам с ней только три дня назад познакомился.

        – И уже влюбился? – спросил Боря строго.

        – Да, – вздохнул я. – Так случилось. Ее зовут Ганзя Траян, из гимназии Бален де Валю.

        – Не знаю, – сказал Боря и еще ироничнее улыбнулся. – Ну и что же? Так сразу с места в карьер?

        – Ты себе не представляешь, что со мной сделалось!

        – Почему же я себе не представляю! Отлично представляю: ты влюбляешься в каждую юбку.

        – Ах, Боря, нет. Это совсем не то! Такого со мной еще никогда не бывало. Даже дома заметили. Я о ней все время думаю.

        – В то время как тебе не мешало бы подумать об уроках. А то смотри – выкинут за неуспеваемость. Ты и так висишь на волоске.

        Я поморщился.

        – Ах, боже мой, совсем не о том речь… Понимаешь, у меня вдруг при одной мысли о ней к сердцу приливает такая, знаешь ли, как бы тебе объяснить – горячая, что ли, волна, что, честное благородное, трудно делается дышать. – Ну и врешь, что трудно дышать, – зашептал Боря, по своей привычке хладнокровно отделяя правду от выдумки.

        Боря отчасти играл роль Базарова и уже готов был сказать мне великолепные слова: «Аркадий, не говори красиво», но сдержался из уважения к моему чувству любви. Он только делал вид, что все эти мои любовные истории ему совсем не любопытны и просто смешны. На самом же деле разговоры о любви ужасно его волновали.

        – Все это, брат, ты выдумываешь, – сказал Боря. – Вот ейбогу, святой истинный крест, я не выдумываю, – почти со слезами на глазах сказал я и перекрестился. – Прямотаки трудно вздохнуть.

        Мы немного помолчали.

        Я положил локти на колени, уперся подбородком в вывернутые ладони и, глядя исподлобья на чугунную печку, в слюдяном окошке которой горели золотые слитки раскаленного кокса, обогревая раздевалку, вздохнул:

        – Это, кажется, Боря, я в первый раз в жизни так втрескался.

        Боря дернул костлявым плечом и прищурился, как следователь, допрашивающий преступника:

        – А, собственно, за что ты так сильно в нее влюбился? Что она – лучше других?

        – Ах, в томто и вся штука, что я не знаю, за что я ее полюбил. Просто так. В этомто все дело.

        – Не понимаю, – сказал Боря, и между нами начался один из тех волнующих и бестолковых разговоров, какие обычно происходят между близкими друзьями, которые чувствуют и думают поразному, но терпеливо стараются понять один другого, потому что любят друг друга, несмотря на свою несхожесть.

 

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту