Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

118

как будто вытканной на гобелене. Коегде на прибрежных лугах пасутся стада буйволов, которые очень удивляют своим дьявольским видом наших солдатиков.

        За все это двухдневное путешествие мы ни разу не останавливались, не причаливали к берегу, и всетаки связь с внешним миром поддерживается: коегде, когда мы проплываем мимо придунайских городков или сел, к нашим баржам цепляются лодки, нагруженные арбузами. Завязывается оживленная торговля при помощи ведер, привязанных к длинным веревкам. С лодок в ведра грузят арбузы. Такие плавучие лавочки – наше единственное развлечение. От лодочниковрумын мы узнаем военные новости. Стараясь быть понятыми, спрашиваем на якобы румынском языке: «Романешты… разбой… как там дела?» – что должно пониматься примерно так: как дела на румынском фронте?

        «Разбой» порумынски значит война. А «бун» значит хорошо.

        – О, бун! Бун! Трансильвания бун! – кричат нам снизу лодочникирумыны.

        Стало быть, дела идут хорошо, наступаем в Трансильвании.

        А что оно такое, эта самая Трансильвания, вряд ли ктонибудь из наших солдатиков знает.

        Вообще мало кто понимает, зачем воюют, с кем воюют, для чего и кому это надо.

        Изредка мимо нас вниз по течению пробегают сербские пароходики. Мы приветствуем их громкими криками. Сербы – это понятно. Братушки. Братьяславяне».

       

        Ночью мне не спалось. В тысячный раз мучил вопрос, что же такое у меня произошло или даже и сейчас продолжает происходить с Ганзей Траян?

        Как все это началось, было ясно. Началось с фиалок. Ну а потом? Потом в свое время наступила осень, желтые листья, ранние сумерки и все та же тесная компания, состоящая из гимназисток, гимназистов и даже одного студентапервокурсника. Компания эта – «наша компания» – кочевала во второй половине дня после уроков по опустевшим приморским дачам с заколоченными ставнями, с мусором на открытых террасах, по обрывам. Мы стояли тесной кучкой по колено в бурьяне, очарованные картиной черноморского шторма.

        Нордост, срывающий шляпки и фуражки, подбивающий под колени полы серых гимназических, уже зимних шинелей, треплющий подолы зеленых гимназических юбок, несущий в лицо вихри пыли и морские брызги, колючки репейника, пушинки чертополоха.

       

        Прибрежные скалы наполняли воздух бронзовым звоном прибоя.

       

        Маленькая Ганзя Траян казалась совсем незаметной среди этой тесной компании, где каждый и каждая на свой лад переживали красоту шторма: кто с восторгом только что обнаруженной страсти, кто с отчаянием ревности, кто предчувствуя приближение первой любви, кто подозревая измену, кто предвкушая свидание. Студентпервокурсник, раскинув руки с новенькими крахмальными манжетами – поэт, – со слезами на глазах кричал против ветра: «Какой простор! Какой простор!» – вспоминая таинственную картину Репина: офицер и курсистка, взявшись за руки, идут прямо в открытое бушующее серозеленое море и уже были по колено в прибое – она размахивая муфтой, – что воспринималось как намек на некое освободительное движение.

       

        Ктото комуто жал розовые озябшие ручки.

       

        А одна хорошенькая пятиклассницавакханка с пылающим от ветра личиком кричала,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту