Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

113

знакомым: густая августовская зелень бульваров и парков, знойное небо, яркое море с белоснежным маяком и множество военных, среди которых попадались итальянские и французские офицеры и англичане во френчах с ленточками орденов. Попадалось много автомобилей и экипажей. Видимо, город процветал. Война щедрой рукой разбрасывала стотысячные ассигнования, земские союзы и ведомство императрицы Марии не скупились на сотенные бумажки, так называемые катеньки, для раненых офицеров, разъезжавших со своими желтыми костылями на извозчиках в сопровождении госпитальных сестриц или дампатронесс в больших шляпах. В магазинах шла бойкая торговля. В табачных лавках продавались жестяные коробки с английским трубочным медовым табаком – кэпотеном. Мальчикигазетчики бегали по улицам, возвещая скорое вступление в войну Румынии.

        Миньона взяла меня под руку с левой стороны, так как правой рукой я все время отдавал честь проходящим и проезжающим офицерам.

        В парке ярко краснели августовские цветы.

        – Вы молодец, что так много мне писали, – сказала она, прощаясь со мной возле госпиталя. К сожалению, сегодня я дежурю, а завтра…

        Она слегка прижалась к моему плечу, и я уловил в ее глазах знакомую, немного насмешливую улыбку.

        – Что завтра? – спросил я.

        – Завтра я буду свободна целый день… Попрощавшись с Миньоной, я пошел по знакомым, но

        почти никого не застал дома. Иные еще не возвратились после летних каникул. Иные уже кудато уехали. Многие из моих товарищей поступили в школы прапорщиков. Вольдемар стал так называемым земгусаром, то есть полувоенным чиновником Союза городов, и носил узкие погончики и странную кокарду, даже, кажется, с красным эмалевым крестиком. Он кудато торопился и был заметно смущен своим видом, говорившим мне, что его сестра Калерия гостит на Куяльницком лимане у Ганзи и они вернутся не раньше конца августа.

        Произнеся имя Ганзи, он многозначительно и отчасти горестно поднял свои короткие густые брови, и голос его зазвенел знакомым надтреснутым фальцетом обидчивого самолюбивого ревнивца, из чего я заключил, что из его романа с Ганзей ничего не вышло и он получил отставку.

        – А вы, Саша, я вижу, настоящий геройфронтовик. Но где же ваш Георгий? – Он засмеялся своим блеющим смешком и погладил усики, придававшие ему вид провинциального красавца.

        Упоминание Ганзи меня обожгло. Но я сделал вид, что это мне безразлично. Я даже нашел в себе силы спросить как бы вскользь:

        – А она еще не вышла замуж?

        Мой вопрос, в свою очередь, настолько обжег Вольдемара, что он не нашел в себе мужества ответить какнибудь остроумно и лишь процедил сквозь зубы:

        – Насколько мне известно, нет.

       

        Вспоминая все это, я с грустью понял, что моя исключительная память, которой я некогда славился, почти ничего не сохранила о моем коротком пребывании в тылу.

        Кроме того, что на некоторых городских пустырях проходили пехотные учения юнкеров или солдат запасных батальонов, одно только и осталось в памяти ярко и отчетливо – это то, что, как я узнал от Вольдемара, Ганзя проводила летние месяцы на Куяльницком лимане, вероятно, на той самой даче, куда некогда я проводил

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту