Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

54

спросил капитан с холодным любопытством.

        Никакой вопрос не доставил бы Ване большего удовольствия.

        — Это же я, Ваня, пастушок, — сказал мальчик, широко улыбаясь. — Не узнали меня разве?

        Но капитан не улыбнулся, как того ожидал Ваня. Напротив, лицо его стало ещё холодней.

        — Ваня? — прищурясь, сказал он. — Пастушок?

        — Ага.

        — А во что это ты нарядился? Что это у тебя на плечах за штучки?

        Ваня слегка растерялся.

        — Это погоны, — сказал он неуверенно.

        — Зачем?

        — Положено.

        — Ах, положено! Для чего же положено?

        — Всем солдатам положено, — сказал Ваня, удивляясь неосведомлённости капитана.

        — Так ведь это солдатам. А ты разве солдат?

        — А как же! — с гордостью сказал Ваня. — Приказом даже прошёл. Вещевое довольствие нынче получил. Новенькое. На красоту!

        — Не вижу.

        Чего вы не видите, дяденька? Вот же оно, обмундирование. Сапожки, шинелька, погоны.

        Глядите, какие пушечки на погонах. Видите?

        — Пушечки на погонах вижу, а солдата не вижу.

        — Так я же самый и есть солдат, — окончательно сбитый с толку ледяным тоном капитана, прошептал Ваня, глупо улыбаясь.

        — Нет, друг мой, ты не солдат.

        Капитан Енакиев вздохнул, и вдруг лицо его стало суровым. Он кинул на стол «Исторический журнал», заложив его карандашиком, и резко сказал, почти крикнул:

        — Так солдат не является к своему командиру батареи. Встать!

        Ваня вскочил, вытянулся и обмер.

        — Отставить. Явись сызнова.

        И тут только мальчик сообразил, что, всецело занятый своим обмундированием, он забыл всё на свете — кто он такой, и где находится, и к кому явился по вызову.

        Он проворно нахлобучил шапку, выскочил за дверь, поправил сзади пояс, заложенный за хлястик, и снова вошёл в блиндаж, но уже совсем подругому.

        Он вошёл строевым шагом, щёлкнул каблуками, коротко бросил руку к козырьку и коротко оторвал её вниз.

        — Разрешите войти? — крикнул он писклявым детским голосом, который ему самому показался лихим и воинственным.

        — Войдите.

        — Товарищ капитан, по вашему приказанию явился красноармеец Солнцев.

        — Вот это другой табак! — смеясь одними глазами, сказал капитан Енакиев. — Здравствуйте, красноармеец Солнцев.

        — Здравия желаю, товарищ капитан! лихо ответил Ваня.

        Теперь уже капитан Енакиев не скрывал весёлой, добродушной улыбки.

        — Силён! — сказал он то самое, очень распространённое на фронте словечко, которое мальчик уже много раз слышал по своему адресу и от Горбунова, и от Биденко, и от других разведчиков. — Теперь я вижу, что ты солдат, Ванюша. Давай садись. Потолкуем… Соболев, чай поспел? — крикнул капитан Енакиев.

        — Так точно, поспел, — сказал Соболев, появляясь с большим чайником, охваченным паром.

        — Наливай. Два стакана. Для меня и для красноармейца Солнцева. А то он подумает, что мы с тобой живём хуже, чем его разведчики. Верно, Соболев?

        — Это уж как водится, — сказал Соболев, тоном своим давая понять, что он вполне разделяет мнение капитана о разведчиках как о людях хотя и толковых, но имеющих слабость пускать пыль в глаза своим угощением.

        Соболев поставил на столик два стакана в серебряных подстаканниках и налил крепкого, почти красного чаю, от которого сразу распространился чудеснейший горячий аромат.

        И тут только Ваня понял, что такое настоящее богатство и роскошь.

        Сахар, правда, был не рафинад, а песок, но зато Соболев подал его в стеклянной вазочке. Свиной тушёнки с картошкой тоже не было. Но зато капитан Енакиев поставил на стол коробку с печеньем «Красный

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту