Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

150

      Необыкновенно приятно было  сидеть  высоко  на  дереве,  с  напряжением вглядываясь в конец переулка - не покажется ли мчащийся извозчик.

        О,  как  ясно  представлял  он  себе  взмыленную    лошадь    и    кучера, размахивающего над головой  свистящим  кнутом!  Экипаж  подлетает.  Из  него выскакивают с  револьверами  в  руках  Терентий  и  матрос.  За  ними  бегут тюремщики. Терентий и матрос отстреливаются. Тюремщики один за другим падают убитые. Петя изо всех сил машет платком, кричит, ловко прыгает  с  дерева  и мчится, обгоняя всех, к лодке - помогать  ставить  парус.  А  Мотька  только сейчас догадалась, что это приехали они. Ничего но поделаешь: девчонка.

        ... Но время шло, а никого не было. Становилось скучновато.

        Пете надоело смотреть на ослепительно белое шоссе - то катила карета  с английским кучером, одетым, как Евгений Онегин, то с громом проезжала фура с искусственным льдом. Тогда становилось  особенно  жарко  и  особенно  сильно хотелось пить.

        Мальчик уже давно успел рассмотреть во всех подробностях соседнюю дачу: ярко-зеленые газоны, гравий на дорожках, туи, статую,  испещренную  лиловыми кляксами тени, вазу, из которой ниспадали длинные,  острые  листья  алоэ,  и художника, пишущего пейзаж.

        Художник, с закрученными усиками и  эспаньолкой,  в  бархатном  берете, сидел под зонтиком на складном полотняном стульчике и,  откинувшись,  ударял длинной кистью по холсту на мольберте.

        Ударит и полюбуется, ударит и полюбуется.

        А на оттопыренный большой палец левой руки надета палитра - эта гораздо более красивая, чем сема картина, овальная дощечка, на которой  в  безумном, но волшебном беспорядке смешаны все краски, все оттенки моря,  неба,  глины, сирени, травы, облаков, шаланды...

        ... А между тем уже давно подъехал  пыльный  извозчик,  и  по  переулку медленно шли два человека. Впереди них бежала Мотя, крича:

        - У меня уже приехали! Махайте, махайте!

        Петя чуть не свалился с дерева. Он вырвал  из  кармана  платок  и  стал отчаянно крутить им над головой.

        Шаланда закачалась сильнее, и Петя увидел, что Гаврик прыгает  и  машет руками.

        Под шелковицей, на которой сидел Петя, прошли Терентия и матрос. По  их пламенно-красным лицам струился пот. Мальчик слышал их тяжелое дыхание.

        Матрос шел без шапки, сильно хромая. Его щегольские кремовые брюки - те самые, в которых Петя видел его в последний раз, на маевке, - были порваны и выпачканы  кирпичным  порошком.  Грязная  полуоторванная  манишка    обнажала выпуклую, блестящую от  пота  грудь.  Сжатые  кулаки  были  как  бы  опутаны голубыми веревками жил. Усики висели. На  обросшем  лице  сильно  выдавались скулы. Глаза сухо искрились. Горло двигалось.

        - Здравствуйте, дядя! - крикнул Петя.

        Терентий и матрос посмотрели на мальчика и усмехнулись.

        Пете показалось даже, что матрос подмигнул ему. Но они уже бежали вниз, оставляя за собой облако пыли.

        - А я первая увидела, ага! - сказала Мотя.

        Петя слез с дерева, делая вид, что ре слышит.

        Мальчик и девочка стояли  рядом,  глядя  вниз  на  шаланду,  подымавшую парус.

        Они видели, как маленькая  фигурка  матроса  прыгнула  в  лодку.  Парус надулся. Его стало относить от берега, как лепесток.  Теперь  на  опустевших

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту