Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

147

странной  формы возвращаться домой на летней, открытой конке!

        Петино тело еще  томилось  в  знойном  городе,  но  нетерпеливая  душа, залетев далеко вперед, уже ехала на пароходе, насквозь прохваченная  голубым ветром путешествия.

        Но однажды  рано  утром  во  дворе  раздался  знакомый  свист.  Мальчик подбежал к окну и увидел посредине двора Гаврика.

        Через  минуту  Петя  очутился  внизу.  У  Гаврика    был    необыкновенно озабоченный вид. Его сероватое лицо,  решительно  поджатые  губы  и  слишком блестящие глаза говорили о том, что произошло какое-то несчастье.

        Сердце у Пети сжалось.

        - Ну, - против воли понижая голос до шепота, спросил он, - что?

        Гаврик, насупившись, отвернулся:

        - Ничего. Хочешь идти с нами на шаланде?

        - Когда?

        - А сейчас. Я, Мотька и ты. Под парусом.

        - Брешешь?

        - Собака брешет.

        - Под парусом?

        - Плюнешь мне в глаза.

        - Кататься?

        - Пускай кататься. Хочешь?

        - Спрашиваешь!

        - Тогда быстро!

        Идти на шаланде под парусом!

        Нечего и говорить, что Петя даже не сбегал  домой  за  фуражкой.  Через десять минут мальчики были уже на берегу.

        Шаланда  со  вставленной  мачтой  и  свернутым  парусом,  до    половины выдвинутая в море, покачивалась на легкой волне. Босая Мотя возилась на  дне лодки, укладывая в ящик под кормой  дубовый  бочоночек  с  водой  и  буханку житного хлеба.

        - Петька, берись! - сказал Гаврик, упираясь плечом в корму.

        Мальчики навалились и, без особого труда столкнув шаланду,  вскочили  в нее уже на ходу.

        - Поехали!

        Гаврик ловко развязал и  поднял  новый  четырехугольный  парус.  Слабый ветерок медленно его наполнил. Шаланду  потянуло  боком.  Став  коленями  на корму, Гаврик с усилием надел тяжелый руль и набил на него румпель.

        Почувствовав руль, шаланда пошла прямее.

        - Побережись!

        Петя едва успел присесть на корточки и нагнуться.

        Повернутый ветром гик грузно перешел над самой головой  слева  направо, открыв сияющее море и закрыв глинистый берег, где  по  колено  в  бурьяне  и дикой петрушке стояла Мотина мама, приложив руку к глазам.

        Гаврик нажал на румпель  и  навалился  на  него  спиной.  Мачта  слегка наклонилась. Вода звучно зажурчала по борту. Подскакивая  и  хлопая  плоским дном по волне, шаланда вышла в открытое море и пошла вдоль берега.

        - Куда мы едем? - спросил Петя.

        - Увидишь.

        - А далеко?

        - Узнаешь.

        В глазах у Гаврика опять  появился  тот  же  недобрый,  сосредоточенный блеск.

        Петя посмотрел на Мотю. Девочка сидела на носу, свесив  босые  ноги  за борт, и неподвижно смотрела вперед. Ее щеки были  строго  втянуты,  и  ветер трепал волосы, еще недостаточно отросшие, чтобы заплести их в косичку.

        Некоторое время все молчали.

        Вдруг Гаврик полез в карман и  вытащил  довольно  большие  часы  черной вороненой стали. Он с важностью приложил их к уху, послушал, как они тикают, и затем не без труда отколупнул крышку мраморным ногтем со множеством  белых пятнышек, как известно приносящих человеку счастье.

        Если бы Гаврик вытащил из кармана живую гадюку или  горсть  драгоценных камней, то и тогда Петя был бы удивлен меньше.

        Собственные карманные часы! Это было почти то же самое, что

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту