Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

145

Что  делает  рыбак? Ловит рыбу. Наловит и идет на привоз. И сколько ж  ему,  например,  дают  на привозе за сотню бычков? Тридцать - сорок копеек!

        Матрос остановился и посмотрел вокруг.

        - Еще спасибо, если дадут тридцать, - сказал похожий на дедушку старик, прилегший на носу неуклюжей шаланды "Дельфин". - Я позавчера  принес  четыре сотни, а она мне больше как по двадцать пять не хочет платить, хоть ты  что! И тут же их сама продает по восемь гривен.

        Все оживились. Матрос попал в  самое  больное  место.  Каждый  старался высказать свои обиды. Кто жаловался, что без паруса не  жизнь.  Кто  кричал, что привоз держит за горло.

        Пока взрослые шумели, мальчики тоже не зевали. Некоторые рыбаки взяли с собой на маевку детей. В шаландах сидели благонравные  девочки  в  новеньких коленкоровых платьицах и босые, насупившиеся мальчики с  солнечными  лишаями на  абрикосовых  щечках.  Они  были  в  сатиновых  косоворотках  и  рыбацких фуражечках с якорными пуговицами. Разумеется, все - друзья-товарищи Гаврика.

        Конечно, дети не отставали от взрослых.

        Они тотчас начали задираться, и не прошло двух  минут,  как  разгорелся настоящий морской бой, причем Гаврику досталось по морде  дохлым  бычком,  а Петя уронил в воду фуражку, и она чуть было не утонула.

        Поднялась такая возня и полетели такие брызги,  что  Терентию  пришлось крикнуть:

        - А ну, хватит баловаться, а то всем ухи пообрываю!

        А матрос, перекрывая шум, продолжал:

        - Значит, выходит, что у нас буржуй отнимают три четверти нашего труда. А мы что? Как только мы подымем голову, так они нас сейчас шашкой по  черепу - трах! Бьют еще нас, товарищи, сильно бьют.  Подняли  мы  красный  флаг  на "Потемкине" - не удержали в руках. Сделали восстание - то же самое.  Сколько нашей рабочей крови пролилось по всей России  -  страшно  подумать!  Сколько нашего брата погибло на виселицах, в царских застенках, в охранках! Говорить вам об этом не приходится, сами знаете.  Вчерась,  кажется,  хоронили  в:  л одного своего хорошего старика, который тихо и незаметно жизнь свою отдал за счастье внуков и правнуков. Перестало биться его старое благородное  рабочее сердце. Отошла его дорогая нам всем душа.  Где  она,  тая  душа?  Нет  ее  и никогда уже не будет... А может быть, она сейчас летает над нами, как чайка, и радуется на нас, что мы не оставляем своего дела и собираемся  еще  и  еще раз драться за свою свободу до тех пор, пока  окончательно  не  свергнем  со своей спины ненавистную власть...

        Матрос замолчал и стал вытирать платочком вспотевший лоб.  Ветер  играл красным шелковым лоскутком, как маленьким знаменем.

        Полная, глубокая тишина стояла над шаландами. А с берега уже доносились тревожные свистки городовых. Матрос посмотрел туда и мигнул:

        - Друзья наши забеспокоились. Ничего. Свисти, свисти! Может, что-нибудь и высвистишь, шкура!

        Он злобно согнул руку и выставил локоть  в  сторону  берега,  усеянного нарядными зонтиками и панамами.

        - На, укуси!

        И сейчас же красавец Федя, развалившийся на  корме  своей  великолепной шаланды "Надя и Вера", заиграл на гармонике марш "Тоска по родине".

        Откуда ни возьмись на всех шаландах появились крашенки, таранька, хлеб, бутылки.

        Матрос полез

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту