Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

140

на громадную толпу, валившую в ворота.

        Кладбище, как и город, имело главную улицу,  соборную  площадь,  центр, бульвар,  предместья.  Сама  смерть  казалась    бессильной    перед    властью богатства. Даже умерев, человек продолжал оставаться богатым или бедным.

        Толпа молча прошла по главной улице тенистого  города  мертвецов,  мимо мраморных,  гранитных,  лабрадоровых  фамильных  склепов  -  этих  маленьких роскошных вилл, за чугунными оградами которых в черной  зелени  кипарисов  и мирт стояли, опустив крылья, каменные высокомерные ангелы.

        Здесь каждым участком  земли,  купленным  за  баснословные  деньги,  по наследству владели династии богачей.

        Толпа миновала центр и свернула на менее богатую улицу, где уже не было особняков  и  мавзолеев.  За  железными  оградами  лежали  мраморные  плиты, окруженные кустами сирени и желтой акации. Дожди смыли  позолоту  с  выбитых имен, и маленькие кладбищенские улитки покрывали серые от времени  мраморные доски.

        Затем пошли деревянные ограды и дерновые холмики.

        Потом - скучные роты голых солдатских могил  с  крестами,  одинаковыми, как винтовки, взятые на караул.

        Но даже и этот район кладбища оказался  слишком  богатым  для  дедушки. Дедушку зарыли на узкой лужайке, усеянной  лиловыми  скорлупками  пасхальных крашенок, у самой стены, за которой уже двигались  фуражки  конной  полиции. Люди тесным кольцом окружили могилу, куда медленно опускалась на  полотенцах легкая лодка нищего гроба.

        Всюду Петя видел потупленные лица и большие черные руки, мявшие картузы и фуражки.

        Тишина была такой полной и угрюмой, а небо - таким душным, что мальчику казалось: раздайся хоть один только резкий  звук,  и  в  природе  произойдет что-то страшное - смерч, ураган, землетрясение...

        Но все вокруг было угнетающе тихо.

        Мотя, так  же  как  и  Петя,  подавленная  этой  тишиной,  одной  рукой держалась за гимназический  пояс  мальчика,  а  другой  -  за  юбку  матери, неподвижно глядя, как над могилой вырастает желтый глиняный холм.

        Наконец в толпе произошло легкое, почти  бесшумное  движение.  Один  за другим,  не  торопясь  и  не  толкаясь,  люди  подходили  к  свежей  могиле, крестились, кланялись в пояс и подавали руку  скачала  Мотиной  маме,  потом Гаврику.

        Гаврик  же,  дав  Пете  держать    миску,    аккуратно    и    хозяйственно насупившись, выбирал новенькой деревянной ложкой колево - каждому понемногу, чтобы всем досталось, и клал его в протянутые ковшиком руки и в шапки.  Люди с бережным уважением, стараясь не уронить ни зернышка, высыпали колево в рот и отходили, уступая место следующим.

        Это было все, что могла предложить дедушкина семья друзьям и  знакомым, разделявшим ее горе.

        Некоторым из подходивших за колевом рыбакам Гаврик говорил с поклоном:

        - Кланялся вам Терентий, просил не забывать: завтра часов в  двенадцать маевка на своих шаландах против Аркадии.

        - Приедем.

        Наконец в опустошенной миске осталось всего четыре лиловых мармеладки.

        Тогда Гаврик с достоинством поклонился тем, кому  не  хватило,  сказал: "Извиняйте", - и распределил четыре лакомых кусочка между Женечкой, Мотей  и Петей, не забыв, однако, и себя. Давая Пете мармеладку, он сказал:

        - Ничего. Она хорошая.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту