Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

138

руль, зашпаклеванный  суриком,  и  пойдет  на  бережок  снаряжать шаланду.

        Но  память  быстро  возвращалась.  Старика  вдруг  начинали    одолевать хозяйские заботы. Он с трудом приподнимался на локте и подзывал Гаврика.

        - Что вам, дедушка?

        Старик долго жевал губами, собираясь с силами.

        - Шаланду не унесло? - спрашивал он наконец, и  брови  его  поднимались горестно, домиком.

        - Не унесло, дедушка, не унесло. Вы лучше ляжьте.

        - Ее смолить надо...

        - Засмолю, дедушка, не бойтесь. Ляжьте.

        Дедушка покорно ложился, но через минуту подзывал Мотю:

        - Ты что там делаешь, деточка?

        - Картошку поливаю.

        - Умница. Поливай. Не жалей водички. Л бурьян вырываешь?

        - Вырываю, дедушка.

        - А то он скрозь весь  огород  заглушит.  Ну,  иди,  деточка,  отдохни, поиграйся в свои куколки.

        Дедушка снова тяжело отваливался на спину.

        Но тут начинал лаять Рудько, и  старик  поворачивал  сердитые  глаза  с нависшими бровями. Ему казалось, что он очень громко, по-хозяйски, кричит на разбаловавшуюся собаку: "А ну, Рудько, цыц! Вот скаженная! На место! Цыц!"

        А на самом деле выходило чуть слышно:

        - Тсц, ты, тсц...

        Но большую часть времени дедушка неподвижно смотрел вдаль.  Там,  между двумя прибрежными горками, виднелся голубой треугольник моря  со  множеством рыбачьих парусов. Глядя на них, старик не торопясь разговаривал сам с собой:

        - Да, это верно. Ветер любит парус. С парусом совсем  не  то,  что  без паруса. Под парусом иди себе куда хочешь. Хочешь, иди в Дофиновку, хочешь  - в Люстдорф. Под парусом можно сходить и в Очаков,  и  в  Херсон,  и  даже  в Евпаторию. А без паруса, на одних веслах, это  что  ж:  курям  на  смех!  До Большого Фонтана за четыре часа не догребешь. Да  назад  четыре  часа.  Нет, если ты рыбак, то тебе надо парус. А без паруса лучше в море  и  не  выходи. Один только срам. Шаланда без паруса все равно что человек без души. Да.

        Все время, не переставая, дедушка думал о парусе.

        Дело в том, что как-то ночью на минуточку заходил Терентий повидаться с семьей. Он принес детям гостинцев, оставил жене на базар три рубля и сказал, что на днях постарается справить новый парус.

        С этого времени дедушка перестал скучить.

        Мечты о новом парусе наполняли его. Он так ясно,  так  отчетливо  видел этот новый парус, как будто бы тот уже стоял перед  ним  -  тугой,  суровый, круглый от свежего ветра.

        Обессиленный навязчивой мыслью о парусе, дедушка впадал в  забытье.  Он переставал понимать, где он и что с ним, продолжая только чувствовать.

        Сознание, отделявшее его от всего, что было не им, медленно  таяло.  Он как бы растворялся в окружавшем  его  мире,  превращаясь  в  запахи,  звуки, цвета...

        Крутясь вверх и вниз, пролетала бабочка-капустница с лимонными  жилками на кремовых крылышках. И он был одновременно и бабочкой и ее полетом.

        Рассыпалась по гальке волна - он был ее свежим шумом.  На  губах  стало солоно от капли, принесенной ветерком, - он был ветерком и солью.

        В одуванчиках сидел ребенок - он  был  этим  ребенком,  а  также  этими блестящими цыплячье-желтыми цветами, к которым тянулись детские ручки.

        Он был парусом, солнцем, морем... Он был всем.

        Но он не дождался

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту