Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

137

обучавших солдат.

        - Напра-а-а... ва! Ать, два!

        - Нале-е-о-е... оп! Ать, два!

        - Кр-р-ру-у... хеш! Ать два!

        А дни становились все длиннее, все незаполнимей.  И  вот  однажды  Петя отправился на море, в гости к Гаврику.

          43 ПАРУС

        Дедушка умирал.

        И Гаврик, и Мотя, и Мотина мама, и Петя, проводивший теперь  почти  все время на море, - все знали, что дедушка скоро умрет.

        Знал это и сам дедушка. С утра до вечера он лежал на провисшей железной кровати, вынесенной из  хибарки  на  свежий  воздух,  на  теплое  апрельское солнце.

        Когда Петя в первый раз  подошел  к  нему  поздороваться,  мальчик  был смущен чистотой и прозрачностью дедушкиного лица,  светившегося  на  красной подушке тонкой подкожной лазурью.

        Обросшее довольно длинной белой бородой, спокойное и  ясное,  лицо  это поразило Петю своей красотой и важностью.  Но  самое  удивительное  и  самое жуткое было в нем то, что оно как бы не имело возраста, находилось  уже  вне времени.

        - Здравствуйте, дедушка, - сказал Петя.

        Старик повернул глаза с бескровными фиалковыми веками, долго смотрел на гимназистика, но, по-видимому не узнал.

        - Это ж я, Петя, с Канатной, угол Куликова.

        Дедушка неподвижно смотрел вдаль.

        Вы ему, дедушка, прошлый год еще грузило из пломбы отливали, - напомнил Гаврик. Не узнаете?

        Тень воспоминания, далекого, как облако, прошла  по  лицу  старика.  Он ясно, сознательно улыбнулся,  показав  десны,  и  проговорил  тихо,  но  без особого усилия:

        - Грузило. Да. Делал. Свинцовое.

        И ласково посмотрел на Петю, жуя губами.

        - Ничего. Подрос. Иди  себе,  деточка,  иди.  Поиграйся  на  бережку  в кремушки. Поиграйся. Только в воду, смотри, не упади.

        Вероятно, Петя представлялся ему совсем еще маленьким  ребенком,  вроде правнучка Женечки, ползавшего тут же в желтых цветах  одуванчика.  Время  от времени старик приподнимал голову, желая полюбоваться своим хозяйством.

        После переезда семьи Терентия все здесь стало неузнаваемо.

        Можно было подумать, что они привезли  с  собой  сюда  кусочен  Ближних Мельниц.

        Жена Терентия вымазала к пасхе глиняный пол, выбелила хибарку внутри  и снаружи.

        Помолодевшая  хатка  весело  блестела  на  солнце  вымытыми    стеклами, обведенными синькой.

        Вокруг нее зеленели готовые распуститься петушки,  и  в  петушках  были рассажены Мотины куклы, изображавшие знатных дам, выехавших на дачу.

        На веревках  сушилось  разноцветное  белье.  Мотя  с  волосами,  как  у мальчика, поливала огород, обеими руками прижимая к животу большую лейку. На проволоке между двумя столбами бегала, кисло улыбаясь, собака Рудько.  Возле огорода дымилась глиняная печь с вмазанным вместо трубы  чугунком  без  дна. Вкусно пахло придымленным кулешом.

        Мотина мама в сборчатой юбке стояла, наклонившись над  корытом.  Вокруг нее в воздухе плавали мыльные пузыри.

        И дедушке  иногда  казалось,  что  время  повернуло  вспять,  что  ему, дедушке, скова сорок лет. Покойница-бабка только что  выбелила  хибарку.  По одуванчикам  ползет  внучек  Терентий.  На  крыше  лежит  мачта,    обернутая новеньким, только что купленным парусом.

        Вот сейчас дедушка взвалит мачту на плечо, захватит  под  мышку  весла, деревянный

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту