Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

133

не потерял сознание.

        - Святой истинный крест... - пробормотал Петя, но  находя  в  себе  сил перекреститься.

        - Что это значит? - заорал отец и затрясся, багровея.

        И в ту же секунду, как бы откликаясь на гневный голос отца, из гостиной раздался душераздирающий рев Павлика.

        Маленький мальчик вбежал, шатаясь на  ослабевших  от  ужаса  ножках,  и обнял отца за колени. Его четырехугольный ротик был так широко разинут,  что ясно виднелось орущее горло. Дрожал крошечный язычок. Текли слезы. В  пухлой ручке прыгала открытая копилка, полная вместо денег всякой гремучей дряни.

        - П... па... п... па! - икая, лепетал Павлик. -  Пе-еть...  ка  меня... обо... ик... обо... крал!

        - Честное благород... - начал Петя, но отец уже крепко  держал  его  за плечи.

        - Негодный мальчишка, сорванец, - кричал он, - я знаю все! Ты играешь в азартные игры! Лгунишка!

        Он с такой яростью стал трясти Петю, точно хотел вытрясти  из  мальчика душу. Нижняя челюсть  его  прыгала,  и  прыгало  на  черном  шнурке  пенсне, соскользнувшее с вспотевшего носа, пористого, как пробка.

        - Сию же минуту давай сюда эти... как они там у вас называются... чушки или душки...

        - Ушки,  -  криво  улыбнувшись,  пролепетал  Петя,  надеясь  как-нибудь обернуть дело в шутку.

        Но, услышав слово "ушки" из уст сына, отец вскипел еще пуще:

        - Ушки? Отлично... Где они? Сию  же  минуту  давай  их  сюда.  Где  эта уличная мерзость? Где эти микробы? В огонь! В плиту! Чтобы духу их не было!

        Он стремительно осмотрел комнату и бросился к ранцу.

        Петя, рыдая, бежал за ним по коридору до самой кухни, куда отец, широко и нервно шагая, быстро и брезгливо, как дохлых котят, нес мешочки.

        - Папочка! Папочка! - кричал Петя, хватая его за локти. - Папочка!

        Отец грубо оттолкнул Петю, затем шумно  сдвинул  кастрюлю,  и,  яростно пачкая сажей манжеты, сунул мешочки к пылающую плиту.

        Мальчик замер от ужаса.

        - Тикайте! - закричал он не своим голосом.

        Но в этот миг в плите застреляло. Раздался небольшой взрыв.

        Из конфорки рванулось разноцветное пламя. Лапша вылетела из  кастрюльки и прилипла к потолку. Плита треснула. Из трещин повалил едкий  дым,  в  одну минуту наполнивший кухню.

        Когда плиту залили водой и выгребли золу, в ней нашли  кучу  обгоревших гильз от револьверных патронов.

        Но ничего этого Петя уже не помнил. Он был без сознавая. Его уложили  в постель. Он весь горел. Поставили термометр.  Оказалось  тридцать  девять  и семь десятых.

          42 КУЛИКОВО ПОЛЕ

        Едва кончилась скарлатина, началось воспаление легких.

        Петя проболел всю зиму. Лишь в середине великого поста он  стал  ходить по комнатам.

        Приближалась весна. Сначала ранняя весна, совсем-совсем ранняя. Уже  не зима, но еще далеко и не весна.

        Недолгий, южный снег, которым мальчику так и не пришлось насладиться  в этом году, давно сошел. Стояла сухая серая погода одесского марта.

        На слабых ногах Петя  слонялся  по  комнатам,  сразу  сделавшимся,  как только он встал с кровати, маленькими и  очень  низкими.  Он  становился  на цыпочки перед зеркалом в  темной  передней  и  с  чувством  щемящей  жалости разглядывал  свое  вытянувшееся  белое  лицо  с  тенями  под    неузнаваемыми какими-то

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту