Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

126

прошу вас, входите... Господин Коган... Нюся... Дорочка... Какое несчастье!

        Пока мадам Коган рыдая, рассыпалась в благодарностях, от которых папа и тетя готовы были провалиться со стыда сквозь  землю,  пока  она  рассовывала детей и мужа по дальним комнатам, пение за  окном  росло  и  приближалось  с каждым шагом.

        По Куликову полю к дому шла небольшая толпа, действительно напоминавшая крестный ход.

        Впереди два седых старика, в зимних пальто, но без шапок, на  полотенце с вышитыми концами несли портрет государя.

        Петя сразу узнал эту голубую ленту через плечо и желудь царского  лица. За  портретом  качались  церковные  хоругви,  высоко  поднятые  в  холодный, синеватый, как бы мыльный воздух.

        Дальше виднелось множество хорошо, тепло одетых мужчин и женщин,  чинно шедших в калошах, ботиках, сапогах. Из широко  раскрытых  ртов  вился  белый пар. Они пели:

        - Спаси, го-о-споди, лю-у-ди твоя и благослови до-стоя-я-а-ние твое...

        У них был такой мирный и такой благолепный вид, что в лице  у  отца  на одну минуту даже заиграла нерешительная улыбка.

        - Ну, вот видите, - сказал он, - идут себе люди тихо, мирно, никого  не трогают, а вы...

        Но как раз в этот миг шествие остановилось против дома на  той  стороне улицы.  Из  толпы  выбежала  большая,  усатая,  накрест  перевязанная  двумя платками женщина с багрово-синими щеками. Ее  выпуклые  черные  глаза  цвета винограда "изабелла" были люто и решительно устремлены на окна. Она  широко, по-мужски, расставила толстые ноги в белых войлочных чулках и погрозила дому кулаком.

        - А, жидовские морды! - закричала она пронзительным, привозным голосом. - Попрятались? Ничего, мы вас сейчас найдем! Православные люди,  выставляйте иконы!

        С этими словами она подобрала  спереди  юбку  и  решительно  перебежала улицу, выбрав на ходу большой голыш  из  кучи,  приготовленной  для  ремонта мостовой.

        Следом за ней из  толпы  вышло  человек  двадцать  чубатых  длинноруких молодцов с трехцветными бантиками на пальто и  поддевках.  Они  не  торопясь один за другим перешли улицу мимо кучи камчей, и каждый, проходя, наклонялся глубоко и проворно.

        Когда прошел последний, на  месте  кучи  оказалась  совершенно  гладкая земля.

        Наступила мертвая тишина. Теперь часы уже не щелкали, а стреляли,  и  в окнах были вставлены черные стекла.

        Тишина тянулась так долго, что отец успел проговорить:

        - Я не понимаю... Где  же,  наконец,  полиция?..  Почему  из  штаба  не посылают солдат?..

        -  Ах,  да  какая  там  полиция!  -  закричала  тетя    с    истерической запальчивостью.

        Она осеклась. Тишина сделалась еще ужаснее. "Борис -  семейство  крыс", присевший на край стула посредине гостиной, в  котелке,  сдвинутом  на  лоб, смотрел в угол косо и неподвижно больными глазами.

        Нюся ходил взад и вперед по коридору, положив руки в карманы. Теперь он остановился,  прислушиваясь.  Его  полные    губы    кривились    презрительно, натянутой улыбкой.

        Тишина продолжалась еще одно невыносимое мгновение  и  рухнула.  Где-то внизу бацнул в стекло первый камень. И тогда  шквал  обрушился  на  дом.  На тротуар  полетели  стекла.  Загремело  листовое  железо  сорванной  вывески. Раздался треск разбиваемых дверей и ящиков.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту