Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

125

из рукавов. Лицо стало смертельно бледным, с розовыми пятнами на высоком лепном лбу.

        Никогда еще Петя не видел отца таким:  он  трясся  и  был  страшен.  Он бросился к подоконнику и схватил икону.

        Но Дуня крепко держала ее и не отпускала.

        - Барин!.. Что вы делаете?.. - с отчаянием кричала она. - Они  же  всех чисто поубивают! Татьяна Ивановна! Ясочка! Чисто всех побьют! Ни на  что  не посмотрят!..

        - Молчать! - заорал отец, и жилы у него  на  лбу  страшно  вздулись.  - Молчать! Здесь я хозяин! Я не позволю у  себя  в  доме...  Пускай  приходят! Пускай убивают всех!.. Скоты!.. Вы не имеете права... Вы не имеете...

        Тетя хрустела пальцами:

        - Василий Петрович! Умоляю вас, успокойтесь!..

        Но отец уже стоял, прислонясь головой к обоям и закрыв руками лицо.

        - Идут! - крикнула вдруг Дуня.

        Наступила тишина.

        На улице слабо слышалось  стройное  пение.  Можно  было  подумать,  что где-то очень далеко - крестный ход или похороны.

        Петя осторожно посмотрел в окно. На улице не было ни  души.  Еще  более опустившееся и потемневшее  небо  грифельного  цвета  висело  над  безлюдным Куликовым полем. Несколько длинных ниток легкого, как  лебяжий  пух,  снега, собранного ветром, лежало в морщинах голой земли.

        Между тем  пение  становилось  все  явственнее.  Тогда  Петя  с  полной ясностью увидел, что та низкая и темная туча, которая  лежала  на  горизонте Куликова поля справа от вокзала, вовсе не туча,  а  медленно  приближающаяся толпа.

        В доме захлопали форточки.

        В кухне послышались чьи-то сдержанные, очень  тихие  голоса,  топтанье, шум юбок, и в коридоре  совершенно  неожиданно  появилась  пожилая  женщина, держа за руку ярко-рыжую заплаканную девочку.

        Женщина была одета, как для визита, в черные муаровые юбки, мантильку и фильдекосовые митенки. На голове у нее несколько набок торчала маленькая, но высокая черная  шляпка  с  куриными  перьями.  Из-за  ее  плеча  выглядывали матово-бледное круглое лицо Нюси и котелок "Бориса - семейство крыс".

        Это была мадам Коган со всей своей семьей.

        Не смея переступить порог комнаты, она долго делала в дверях реверансы, одной рукой подбирая юбки, а другую прижимая к сердцу. Сладкая,  светская  и вместе с тем безумная улыбка играла на ее подвижном, морщинистом личике.

        - Господин Бачей! -  воскликнула  она  пронзительным  птичьим  голосом, простирая обе дрожащие руки в митенках к  отцу.  -  Господи  Бачей!  Татьяна Ивановна! Мы всегда были добрыми соседями!.. Разве люди виноваты, что у  них разный бог?..

        Она вдруг упала на колени.

        - Спасите моих детей! - исступленно закричала она, рыдая. -  Пусть  они разбивают все, но пусть пощадят детей!

        - Мама, не смей унижаться! - злобно  крикнул  Нюся,  засовывая  руки  в карманы, и отвернулся, показав свою подбритую сзади, синеватую шею.

        - Наум, замолчишь ли ты наконец? - прошипел "Борис - семейство крыс". - Или ты хочешь, чтобы я тебе надавал по  щекам?  Твоя  мать  знает,  что  она делает. Она знает, что  господин  Бачей  -  интеллигентный  человек.  Он  не допустит, чтоб нас убили...

        - Ради бога, мадам Коган! Что вы делаете? - бормотала тетя, бросаясь  и поднимая еврейку. - Как вам не стыдно? Конечно  же,  конечно!  Ах,  господи,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту