Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

120

приготовишки и взял Петю за ранец.  Он  подвел  мальчика  к  обочине мостовой и слегка поддал коленом:

        - Жарь!

        Не чувствуя под собой ног, Петя побежал к известному дому.

          38 ШТАБ БОЕВИКОВ

        Мальчик шмыгнул в ворота, стал пробираться через  двор.  Проходя  здесь час тому назад с Гавриком, Петя не испытывал особенного беспокойства.  Тогда он  чувствовал  себя  под  надежной  защитой  друга,  ловкого  и    опытного. Избавленный от необходимости думать самому,  он  был  всего  лишь  послушным спутником, лишенным собственной воли. За него  думал  и  действовал  другой, более сильный.

        Теперь мальчик был совершенно  один.  Он  мог  рассчитывать  только  на самого себя и ни на кого больше.

        И тотчас в отсутствие Гаврика мир стал вокруг Пети грозным,  громадным, полным скрытых опасностей.

        Опасность пряталась в каменных арках внутренней галереи, среди зловещих ящиков и старой, поломанной мебели. Она неподвижно стояла посредине двора за шелковицей, ободранной  зубами  лошадей.  Она  выглядывала  из  черной  дыры мусорного ящика.

        Все вещи вокруг мальчика приобретали преувеличенные размеры.  Громадные казачьи лошади теснились, напирая  на  Петю  золотисто-атласными  танцующими крупами. Чудовищные хвосты со свистом били по ранцу. Чубатые казаки в  синих шароварах с красными лампасами прыгали на одной ноге, вдев другую в стремя.

        - Справа-а по три-и-и! - кричал осипший голос хорунжего.

        Вырванная из  ножен  шашка  зеркальной  дугой  повисла  в  воздухе  над приплюснутыми набекрень фуражками донцов.

        Петя спустился в подвал.

        Он долго шел ощупью в душном, но холодном мраке, дыша пыльным  воздухом сараев. Ужас охватывал мальчика  всякий  раз,  когда  его  ресницы  задевала паутина, казавшаяся крылом летучей мыши. Наконец он выбрался на второй двор. Здесь было пусто.

        Только сейчас, среди этой небывалой пустоты, в полной мере ощутил  Петя свое страшное одиночество. Он готов был броситься назад, но тысячи  верст  и тысячи страхов отделяли его от улицы, от Гаврика.

        В щели между вторым и третьим двором стояла  такая  немыслимая  тишина, что хотелось  изо  всех  сил  кричать,  не  щадя  горла.  Кричать  отчаянно, страстно, исступленно, лишь бы только не слышать этой тишины.

        Такая тишина бывает лишь в промежутке между двумя выстрелами.

        Теперь надо было сунуть  в  рот  пальцы  и  свистнуть.  Но  вдруг  Петя сообразил, что не умеет свистеть в два пальца.  Плевать  сквозь  зубы  давно научился, а свистеть - нет. Не сообразил. Забыл.

        Мальчик неловко вложил в рот пальцы и дунул,  но  свиста  не  вышло.  В отчаянии он дунул еще раз, изо всех сил. Ничего. Только слюни и шипение.

        Тогда Петя собрал все свои душевные силы и, зажмурившись, крикнул:

        - Э-э!

        Голос прозвучал совсем слабо. Но гулкое  эхо  тотчас  наполнило  пустую цистерну двора.

        Однако никто не откликнулся. Тишина стала еще страшней.

        Вверху что-то оглушительно щелкнуло,  и  вниз  полетело  колено  сбитой водосточной трубы, увлекая за собой куски кирпича, костыли, известку.

        - Э-э! Э-э! Э-э! Э-э! - закричал мальчик изо всей мочи.

        Наверху приоткрылся ставень, и выглянуло незнакомое лицо.

        - Чего кричишь? Принес? Беги сюда наверх! Живенько!

     

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту