Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

113

- Вы врете!

        Но и этого показалось ему мало.

        - Вы... вы, наверное, сами...  воровка!  -  затопав  ногами,  выкрикнул Петя.

        Отец с серьезной грустью укоризненно  качал  головой,  не  в  состоянии понять, что делается в душе мальчика.

        Покуда Дуня  бестолково  суетилась  в  кухне,  собирая  вещи  и  требуя расчета, Петя выбежал в детскую и так страшно хлопнул дверью, что на  спинке кровати закачался эмалевый образок ангела-хранителя.

        Мальчик наотрез отказался просить у Дуни прощенья. Он лег в  постель  и притворился, что у него обморок. Его оставили в покое.

        Отец не поцеловал его на ночь.

        Петя слышал, как тетя уговаривала Дуню остаться и как  та,  всхлипывая, наконец согласилась.

        Среди ночи Петя часто просыпался,  ужасаясь  своему  поступку.  Он  был готов бежать в кухню и целовать Дуне ноги, умоляя о прощении. Но еще большее волнение охватывало мальчика при мысли о Гаврике, который  потребует  завтра денег.

        Утром, выждав  момент,  когда  отец  повел  Павлика  в  ванную  комнату умываться, Петя вынул из шкафа старый вицмундир.

        Семейное предание гласило, что вицмундир этот был сшит папой тотчас при выходе из университета и надет всего один раз в жизни, по настоянию  маминых чопорных родственников, требовавших, когда папа венчался с мамой, чтобы  все было, как у людей. С тех пор вицмундир висел, всеми забытый, в шкафу.

        Ушек на нем оказалось очень много, но большинство из них, к  сожалению, были слишком маленькие, в игру не годившиеся.

        Больших имелось всего четыре, да и они не оправдывали надежд. Это  были малоценные толстые, белые, почти вышедшие из употребления тройки.

        На совесть пришитые  к  тонкому  сукну  старательным  одесским  портным прошлого века, они не поддавались ножницам. Петя нетерпеливо  зубами  выдрал их с мясом.

        Стоит ли говорить, что и на  этот  раз  Петю  постигла  л  игре  полная неудача? Его долг Гаврику возрос необычай но.

        Петя окончательно запутался. Гаврик посматривал на приятеля  с  мрачным сочувствием, не предвещавшим ни чего хорошего.

        - Ну, Петька, как же будет? - спросил он сурово.

        В значении этих слов трудно  было  ошибиться.  Их  смысл  был  примерно таков: "Что ж это, брат? Набрал в долг ушек и не отдаешь? Печально. Придется набить морду. Дружба дружбой, да ничего не поделаешь.  Так  полагается.  Сам понимаешь. Ушки - это тебе не картонки, они денег стоят. Уж ты  на  меня  не сердись".

        Петя и не сердился. Он понимал, что Гаврик совершенно прав.  Он  только тяжело вздохнул и попросил еще немножечко обождать. Гаврик согласился.

        Петя промучился весь вечер. От умственного напряжения у  него  даже  до того разгорелись уши, что против лампы светились совершенно как рубиновые.

        Мальчик перебрал тысячи способов быстрого обогащения, но все  они  были или слишком фантастические, или слишком преступные.

        Наконец ему  в  голову  пришла  удивительно  простая  и  вместе  с  тем замечательная мысль. Ведь покойный-то дедушка, мамин папа, был майор! О, как он мог это забыть!

        Не теряя времени, Петя вырвал из арифметической тетрадки лист бумаги  и принялся писать бабушке, маминой маме, письмо в Екатеринослав.

        Осыпая  бабушку  ласковыми  именами  и  сообщая    о    своих    блестящих

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту