Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

110

и отдыхал.  Они  шли  от  участка  до берега часа два. Этот путь Гаврик один пробегал обычно в пятнадцать минут.

        Помятый  и  заржавленный  замок  валялся  в  коричневом  бурьяне  возле хибарки. Дверь косо висела на одной верхней петле, скрипя и  покачиваясь  от ветра. Осенние ливни смыли с почерневших досок последние  следы  бабушкиного мела. Вся крыша была сплошь утыкана репейником - видать,  здесь  хозяйничали птицеловы, устроившие в пустой хибарке засаду.

        В каморке все было перевернуто вверх дном. Лоскутное одеяльце и подушка - сырые, вымазанные глиной, - валялись в углу. Однако сундучок,  нетронутый, стоял на своем месте. Старик не торопясь вошел в свой дом и присел  на  край койки. Он поставил на колени кошелку и безучастно смотрел в угол, не обращая ни малейшего внимания на разгром. Казалось, он  зашел  сюда  отдохнуть:  вот посидит минуты две, переведет дух и пойдет себе помаленьку дальше.

        В разбитое окно дул сильный, холодный ветер, насыщенный  водяной  пылью прибоя. Шторм кипел вдоль пустынного берега. Белые клочья чаек и пены летали по ветру над звучными скалами. Удары волн отдавались в пещерах берега.

        - Что же вы сидите, дедушка? Вы ляжьте.

        Дедушка послушно лег. Гаврик дал ему подушку и прикрыл одеялом.  Старик поджал ноги. Его знобило.

        - Ничего, дедушка. Слушайте здесь. Как смеркнет, мы отсюдова  пойдем  в одно место. А пока лежите.

        Дедушка  молчал,  всем  своим  видом  выражая    полное    равнодушие    и покорность. Вдруг он повернул к Гаврику отекшие, как бы вывернутые наизнанку глаза, долго жевал проваленным ртом и наконец выговорил:

        - Шаланду не унесет?

        Гаврик поспешил успокоить его, сказав, что шаланда в безопасном  месте, у соседей. Старик одобрительно кивнул головой и смолк.

        Через час он, кряхтя, перевернулся на другой бок и осторожно застонал.

        - Дедушка, у вас болит?

        - Отбили... - промолвил он  и  виновато  улыбнулся,  обнаружив  розовые беззубые десны. - Чисто все печенки отбили...

        Гаврик отвернулся.

        До самого вечера  старик  не  произнес  больше  ни  слова.  Как  только стемнело, мальчик сказал:

        - Пойдемте, дедушка.

        Старик поднялся, взял свою кошелку, и они пошли мимо заколоченных  дач, мимо закрытого тира и ресторана в город, на Малую Арнаутскую, пятнадцать.

        Расспросив дворника, Гаврик без  труда  отыскал  в  темном  полуподвале квартиру Иосифа Карловича и постучал в дверь, обитую рваным войлоком.

        - Кто там? - послышался голос, показавшийся знакомым.

        - Здесь квартира Иосифа Карловича?

        - А что надо?

        - Откройте, дядя. Я к вам от Софьи Петровны.

        Дверь тотчас открылась, и,  к  своему  величайшему  изумлению,  мальчик увидел на пороге, с керосиновой лампочкой в руке, хозяина тира. Он посмотрел невозмутимо, но несколько высокомерно на мальчика и, не  двигаясь  с  места, сказал:

        - Я Иосиф Карлович. Ну, а что же дальше?

        - Здравствуйте, Иосиф  Карлович,  -  произнес  мальчик  тщательно,  как хорошо выученный урок. - Прислала  до  вас  Софья  Петровна  узнать,  чи  вы получили письмо с Николаева.

        Удивленно осмотрев мальчика с ног до головы, на  что  ушло  по  меньшей мере минуты две, хотя мальчик был весьма небольшой, хозяин тира произнес еще более высокомерно:

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту