Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

109

смело сказать,  что  прислал  Терентий,  и пускай он нашего старика возьмет пока что к себе и кормит его, а  там  видно будет. Я тогда заскочу... Чуешь?

        - Чую.

        - Ну, так будь здоров.

        Терентий повернул домой, а Гаврик побежал к участку.

        Он бежал во весь дух, продираясь сквозь толпу,  становившуюся  по  мере приближения к вокзалу все гуще и гуще.

        Начиная с Сенной площади навстречу ему стали попадаться  выпущенные  из участка арестованные. Они шли  или  ехали  на  извозчиках,  с  корзинками  и кошелками, как с вокзала, размахивая шапками, в сопровождении родственников, знакомых, товарищей.

        Толпы бегущих по мостовой людей провожали их, крича без перерыва:

        - Да здравствует свобода! Да здравствует свобода!

        Возле Александровского участка, окруженного усиленными нарядами  конной и пешей полиции, стояла такая громадная и тесная толпа, что даже Гаврику  не удалось пробраться сквозь нее. Тут легко можно разминуться со стариком.

        При одной мысли, что в случае, если действительно  разминутся,  дедушка может привести за собой на Ближние Мельницы "Якова", мальчик вспотел.

        С бьющимся сердцем он бросился  в  переулок,  с  тем  чтобы  как-нибудь обойти толпу, во что бы то ни  стало  пробраться  к  участку  и  перехватить дедушку. Неожиданно он увидел его в двух шагах от себя.

        Но, боже мой, что стало с дедушкой! Гаврик даже не сразу его узнал.

        Навстречу мальчику, держась поближе к домам, покачиваясь  на  согнутых, как  бы  ватных  ногах,  тяжело  шаркая  рваными    чоботами    по    щебню    и останавливаясь через каждые  три  шага,  шел  дряхлый  старик  с  серебряной щетиной бороды, с голубенькими слезящимися глазами и провалившимся  беззубым ртом. Если бы не кошелка, болтавшаяся в дрожащей руке старика, Гаврик ни  за что б не узнал  дедушку.  Но  эта  хорошо  знакомая  тростниковая  плетенка, обшитая грязной холстиной, сразу же бросилась в  глаза  и  заставила  сердце мальчика сжаться от ни с чем ни сравнимой боли.

        - Дедушка! - испуганно закричал он. - Дедушка, это вы?

        Старик даже не вздрогнул от  этого  неожиданного  окрика.  Он  медленно остановился и медленно повернул к Гаврику лицо с равнодушно жующими  губами, не выражая ни радости, ни волнения - ничего,  кроме  покорного,  выжидающего спокойствия.

        Можно было подумать, что он не видит внука, - до того  неподвижны  были его слезящиеся глаза, устремленные куда-то мимо.

        - Дедушка, куда вы идете? - спросил Гаврик громко, как у глухого.

        Старик долго жевал губами, прежде чем произнес - тихо, но сознательно:

        - На Ближние Мельницы.

        - Туда нельзя,  -  шепотом  сказал  Гаврик,  осторожно  оглядываясь.  - Терентий сказал, чтоб на Ближние, ради бога, не приходили.

        Старик  тоже  оглянулся  по  сторонам,  но  как-то  слишком    медленно, безразлично, машинально.

        - Пойдемте, дедушка, пока до дому, а там посмотрим.

        Дедушка покорно затоптался,  поворачиваясь  в  другую  сторону,  и,  не говоря ни слова, зашаркал назад, с усилием переставляя ноги.

        Гаврик подставил старику плечо,  за  которое  тот  крепко  взялся.  Они потихонечку пошли через возбужденный город к морю, как слепой  с  поводырем: мальчик впереди, дедушка несколько сзади.

        Очень часто старик останавливался

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту