Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

107

А вольный один все-таки успел подбежать к  окну,  стал  на камень и как закричит: "Да здравствует свобода!" А те солдаты ему  из  своих окошек обратно: "Да здравствует свобода!"

        Все эти новости принимались с радостью, с поспешными вопросами:

        - А что полиция?

        - А что он?

        - А что она?

        - А что они?

        - А что на Греческой?

        Иногда открывали балкон и,  не  обращая  внимания  на  холод,  выходили посмотреть, что  делается  на  улице.  В  конце  Куликова  поля  можно  было рассмотреть темную массу народа и красный флаг.

        Вечером пришли гости, чего уже  давно  не  бывало:  папины  сослуживцы, тетины знакомые курсистки. Вешалка  в  передней  покрылась  черными  пальто, мантильями, широкополыми шляпами, каракулевыми шапочками пирожком.

        Петя видел, как резали на кухне чайную колбасу,  прекрасную  ветчину  и батоны хлеба.

        И, засыпая после этого утомительного, но веселого дня,  мальчик  слышал доносившиеся из столовой густые раскаты чужих голосов, смех, звон ложечек.

        Вместе с ярким лучом лампы из столовой в детскую проникал синеватый дым папиросы, вносивший в свежий и теплый воздух нечто необыкновенно  мужское  и свободное, чего в доме не было, так как папа не курил.

        За окном было гораздо светлее, чем  обычно:  к  слабому  свету  уличных фонарей примешивались разноцветные, как бы желатиновые линейки иллюминации.

        Петя знал, что теперь взамен флагов по  всему  городу  между  деревьями развешаны на проволоке шестигранные фонарики  со  стеклами,  раскаленными  и закопченными горящей внутри свечкой.

        Двойные нити однообразных огоньков тянутся в глубину прямых  и  длинных одесских  улиц.  Они  манят  все  дальше  и  дальше  в    таинственную    даль неузнаваемого города, из улицы в улицу, как бы  обещая  где-то,  может  быть совсем-совсем близко, вот тут за углом, некое замечательнейшее  многоцветное зрелище необычайной красоты и блеска.

        Но за углом все та же длинная улица, все те  же  однообразные,  хотя  и разноцветные нити фонариков, так же уставших гореть, как и человек среди них - гулять.

        Красные, зеленые, лиловые, желтые, синие полотнища света, поворачиваясь в тумане, падают на прохожих,  скользят  по  фасадам,  обманывают  обещанием показать за углом что-то гораздо более прекрасное и новое.

        И    все    это    утомительное      разнообразие,      всегда      называвшееся "тезоименитство", "табель", "царский  день",  сегодня  называется  таким  же разноцветным словом "конституция". Слово "конституция" то и дело раздавалось из столовой среди раскатов чужих  басов  и  серебряного  дилиньканья  чайных ложечек.

        Петя заснул под шум гостей, которые разошлись  необыкновенно  поздно  - наверное, часу в двенадцатом.

          34 В ПОДВАЛЕ

        Едва  на  Ближних  Мельницах  распространился    слух,    что    выпускают арестованных, Гаврик тотчас побежал к участку.

        Терентий, не ночевавший  последнюю  неделю  дома  и  неизвестно  откуда появившийся рано утром, проводил Гаврика до угла, сумрачный,  шатающийся  от усталости.

        - Ты, Гаврюха, конечно, старика встреть, только, не дай  бог,  не  веди его сюда. А то с этой самой "свободой",  будь  она  трижды  проклята,  возле участка, наверное, полно тех  драконов.  Подцепите  за  собой  какого-нибудь

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту