Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

103

пятки с орлами чеканными.  Коричневые  -  коммерческого  училища,  с  жезлом Меркурия, перевитым  змеями,  и  с  плутовской  крылатой  шапочкой.  Светлые мореходные  со  скрещенными  якорями.  Почтово-телеграфные  с  позеленевшими молниями и  рожками.  Артиллерийские  с  пушками.  Судейские  со  столбиками законов. Медные ливрейные величиной с полтинник, украшенные  геральдическими львами.  Толстые  тройки  чиновничьих    вицмундиров.    Тончайшие    писарские "лимонки" с острыми, режущими краями,  издающие  при  игре  комариный  звон. Толстые одинарки гимназических шинелей  с  серебряными  чашечками,  докрасна вытертыми посредине.

        Сказочные  сокровища,  вся  геральдика  Российской  империи,  на    один счастливый миг были сосредоточены в Петиных руках.

        Ладони мальчика еще продолжали ощущать многообразные формы  ушек  и  их солидный свинцовый вес. Между тем он был уже совершенно разорен,  опустошен, пущен по ветру. Вот тебе и волшебный неразменный пятак!

        Мальчик думал об ушках, и только об ушках. Они стояли все  время  перед его глазами видением приснившегося богатства. Он рассеянно смотрел за обедом в тарелку супа, в масляных капсюлях  которого  отражались  по  крайней  мере триста крошечных абажуров столовой лампы, он видел триста сверкающих ушек  с золотыми орлами.

        Он с отвращением  рассматривал  пуговицы  отцовского  сюртука,  обшитые сукном и не представляющие ни малейшей ценности.

        Вообще он только сегодня заметил, что, в сущности, живет в нищей семье, где во всем доме нет ни одной приличной пуговицы.

        Тетя сразу обратила внимание на странное состояние мальчика.

        - Что с тобой сегодня такое? - спросила она, проницательно  вглядываясь в необычно возбужденное лицо Пети. - Может  быть,  тебя  мальчики  на  дворе побили?

        Петя сердито мотнул головой.

        - Или, может быть, опять двоек нахватался? Так ты  лучше  прямо  скажи, чем сидеть и мучиться.

        - Да нет же! Ну что вы ко мне все пристали, я не понимаю!

        - А ты, часом, не болен?

        - Ой, боже мой!..

        Петя даже захныкал от этих расспросов.

        - Ну, как знаешь. Не хочешь говорить - не надо. Страдай!

        И Петя действительно страдал, ломая голову,  где  бы  раздобыть  денег, необходимых на завтрашнюю игру. Он даже  неважно  спал,  терзаемый  желанием поскорее отыграться. Утром он решился на тонкую хитрость. Он долго  и  нежно терся возле отца, просовывая голову под его локоть, целовал красную пористую шею, пахнущую свежестью умывания. Отец  гладил  колючую  головку  маленького гимназиста и прижимал ее к сюртуку с отвратительными пуговицами.

        - Ну что, Петюша, ну что, маленький?

        Мальчик только и дожидался этого  вопроса,  этого  нежного  дрожания  в отцовском голосе, показывающего, что отец теперь ни в чем не  откажет,  чего ни попроси.

        - Папа!  -  сказал  мальчик,  выкручиваясь  возле  отца  и  с  деланной застенчивостью поправляя пояс. - Папа, дай мне пять копеек.

        - Для чего? - спросил отец, никогда, даже в  самые  нежные  минуты,  не отказывавшийся от строгих принципов воспитания.

        - Мне очень нужно.

        - Нет, ты скажи, для чего.

        - Нет, ты дай.

        - Нет, ты скажи. Я должен знать, на что ты  собираешься  истратить  эту сумму. На дельную, полезную вещь я тебе

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту