Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

97

не  столько слышимый, сколько угадываемый шум неотвратимого движения.

        По улицам, качаясь  на  новеньких  костылях,  ходили  обросшие  бородой раненые в черных косматых  маньчжурских  папахах  и  в  накинутых  на  плечи шинелях с георгиевскими крестами.

        Приезжавшие из Центральной России мастеровые приносили слухи о всеобщей стачке.  В  толпах  возле  участков  говорили  о  насилии.  В  толпах  возле университета и высших женских курсов говорили  о  свободе.  В  толпах  возле завода Гена говорили о вооруженном восстании.

        Однажды в конце сентября в порт пришел большой белый  пароход  с  телом генерала Кондратенко, убитого в Порт-Артуре.

        Почти год странствовал громадный, шестидесятипудовый ящик со  свинцовым гробом по чужим землям и морям, пока наконец не добрался до родины.

        Здесь, в порту, его поставили на лафет  и  повезли  по  широким  аллеям одесских улиц на вокзал.

        Гаврик  видел  мрачную,  торжественную  процессию,  освещенную    бедным сентябрьским солнцем: погребальные ризы священников, кавалерию, городовых  в белых перчатках, креповые банты на газовых уличных фонарях.

        Мортусы в черных  треуголках,  обшитых  серебряным  галуном,  несли  на палках стеклянные фонари с бледными языками свечей, еле видными при  дневном свете.

        Беспрерывно,  но  страшно  медленно  играли  оркестры  военной  музыки, смешиваясь с хором архиерейских певчих.

        Нестерпимо высокие, почти воющие, но вместе с  тем  удручающе  стройные детские голоса возносились вверх, дрожа под  сводами  вялых  акаций.  Слабое солнце сквозило в сиреневом дыму  ладана.  И  медленно-медленно  двигался  к вокзалу посредине  оцепленной  войсками  Пушкинской  улицы  лафет  с  высоко поставленным громадным черным ящиком, заваленным венками  и  лентами.  Когда процессия поравнялась с вокзальным сквером,  на  чугунной  решетке  появился студент. Он взмахнул над заросшей головой студенческой фуражкой с выгоревшим добела голубым околышем и закричал:

        - Товарищи!

        В этой громадной толпе безмолвного народа его  голос  показался  совсем слабым, еле слышным. Но слово, которое он выкрикнул, - "товарищи" - было так невероятно, непривычно, вызывающе, что  его  услышали  все,  и  все  головы, сколько их было, повернулись к  маленькой  фигурке,  повисшей  на  массивной ограде сквера.

        - Товарищи! Помните о Порт-Артуре, помните о Цусиме! Помните о кровавых днях Девятого января! Царь и его опричники  довели  Россию  до  неслыханного позора, до неслыханного разорения и нищеты! Но великий русский народ живет и будет жить! Долой самодержавие!

        Городовые уже стаскивали студента. Но он, цепляясь ногами за  ограду  и размахивая фуражкой, кричал быстро, исступленно, во что бы то ни стало желая окончить речь:

        - Долой самодержавие! Да здравствует свобода! Да здравствует ре...

        Гаврик видел, как его стащили и, держа за руки, повели.

        Погребальный звон плыл над городом. Пощелкивали подковы конницы. Гроб с телом генерала Кондратенко поставили в траурный  вагон  санкт-петербургского поезда. В последний раз грянули оркестры.

        - На-а-а! кра-а-а! ул!

        Поезд тронулся.

        Траурный вагон медленно проплыл за светлой оградой вытянутых в  струнку штыков, унося черный ящик с крестом на верхней крышке,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту