Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

94

было еще почти темно, а  дома  горела утренняя  лампа,  когда  мальчик  побежал  в  гимназию,  с  ног  до    головы снаряженный, как на войну.

        Уж теперь-то ни одна наука не устоит против Пети! Три недели мальчик  с неслыханным терпением - в гимназии и  дома  -  занимался  улучшением  своего научного хозяйства. Он то и  дело  переклеивал  картинки,  заново  обертывал учебники, менял в пенале перья, добиваясь наибольшей красоты и совершенства.

        И когда тетя, бывало, скажет:

        - Ты бы лучше уроки учил...

        Петя с отчаянием стонал:

        - Ой, тетя, ну что вы говорите разные глупости! Как  же  я  могу  учить уроки, когда у меня еще ничего не готово?

        Словом, все шло прекрасно.

        Одно только омрачало радость ученья: Петю еще ни разу не вызывали, и ни одной отметки еще не стояло в его записной тетради. Почти у всех мальчиков в классе были отметки, а у Пети не было.

        Каждую субботу он с грустью  приносил  свою  пустую  записную  тетрадь, роскошно обернутую  в  розовую  бумагу,  оклеенную  золотыми  и  серебряными звездами, орденами, украшенную разноцветными закладками. Но  вот  однажды  в субботу Петя, не раздеваясь,  вбежал  в  столовую,  сияющий,  взволнованный, красный от счастья. Он размахивал нарядной записной тетрадью, крича  на  всю квартиру:

        - Тетя!  Павка!  Дуня!  Идите  сюда  скорее!  Смотрите,  мне  поставили отметки! Ах, как жалко, что папа на уроках!

        И, торжественно швырнув тетрадь на стол, мальчик с  гордой  скромностью отошел в сторону, как бы не желая мешать созерцанию отметок.

        - А ну-ка, ну-ка! - воскликнула тетя, вбегая  с  выкройкой  в  руках  в столовую. - Покажи свои отметки.

        Она взяла со стола тетрадь и быстро пробежала ее глазами.

        - Закон божий - два, русский - два, арифметика - два, внимание - три  и прилежание - три, - с удивлением сказала тетя, укоризненно качая головой.  - Не понимаю, чего же ты радуешься? Сплошные двойки!

        Петя с досады даже топнул ногой.

        - Вот так я и знал! - закричал он, чуть не плача от обиды.  -  Как  вы, тетя, не понимаете? Важно, что отметки! Понимаете: от-мет-ки! А вы этого  не хотите понять... Так всегда!..

        И Петя, сердито схватив знаменитую тетрадь, помчался во двор показывать отметки мальчикам.

        На этом закончился первый, праздничный период Петиного ученья.  За  ним наступили суровые будни, скучная пора зубрежки.

        Гаврик больше не появлялся, и Петя его  почти  забыл,  всецело  занятый гимназией.

        До поры до времени забыл о Петином существовании и Гаврик.

        Теперь он жил на Ближних Мельницах, у Терентия.

        Дедушку все еще не выпускали. Он сидел то в Александровском участке, то в охранке, куда его часто возили ночью на извозчике. Но, как  видно,  старик умел держать язык за зубами, так как Терентия до сих пор не трогали.

        Куда девался матрос,  Гаврик  в  точности  не  знал.  Расспрашивать  же Терентия он не считал нужным. Впрочем, по  некоторым  признакам  можно  было заключить, что матрос в безопасности и находится где-то поблизости.

        Мало ли было на Ближних Мельницах трущоб и закоулков, где  человек  мог сгинуть, пропасть, исчезнуть? И мало ли было  таких  сгинувших  до  поры  до времени людей в районе Ближних Мельниц?

        Не в правилах Гаврика было совать

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту