Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

92

тех,  каких можно  было  каждый  день  встретить  возле    вокзала,    на    Ланжероне,    в Александровском парке, на  конке...  Было  даже  несколько  студентов.  Один привлек особое внимание черной кавказской  буркой  поверх  белого  кителя  с золотыми пуговицами. Приложив ладони к своим худым щекам, он кричал  кому-то в толпе оглушительным гортанным голосом:

        - Передайте, пожалуйста, в  землячество,  что  сегодня  ночью  товарища Лордкипанидзе, Красикова и Буревого вызвали из камеры  с  вещами.  Повторяю: Лордкипанидзе, Красикова и Буревого! Сегодня ночью! Организуйте общественный протест! Привет товарищам!

        Человек  в  пиджаке  и  косоворотке  с  расстегнутым  воротом,    чем-то напоминавший Терентия, кричал из другого окна:

        - Пущай Сережа пойдет в контору за моей получкой!

        Раздавались голоса, перебивавшие друг друга:

        - Не доверяйтесь Афанасьеву! Слышь, Афанасьеву не доверяйтесь!

        - Колька сидит в Бульварном!

        - У Павел Иваныча в ящике, за шкафом!

        - Самое позднее - в среду!

        Родственники тоже кричали, поднимая над головой кошелки и  детей.  Одна женщина держала на руках девочку с такими же точно сережками,  как  у  Моти. Она кричала:

        - За нас не беспокойся! Нас люди не оставляют!  Мы  имеем  что  кушать. Смотри, какая наша Верочка здоровенькая!

        Иногда к толпе подходил  городовой,  держась  обеими  руками  за  ножны шашки.

        - Господа, вас честью просят не  останавливаться  напротив  окон  и  не вступать с задержанными в разговоры.

        Но тотчас из  окон  раздавались  оглушительные  свистки,  невообразимая брань, рев.  В  городового  летели  арбузные  корки,  кукурузные  кочерыжки, огурцы.

        - Дракон!

        - Фараон!

        - Иди бей японцев!

        И городовой с шашкой под  мышкой  неторопливо  возвращался  к  воротам, делая вид, что ничего особенного не произошло.

        Нет, положительно, на свете все было вовсе не так благополучно, как это могло показаться с первого взгляда.

        Гаврик возвратился сумрачный, злой.

        - Ну что, видел дедушку?

        Гаврик не ответил ни слова. Мальчики пошли назад. Возле вокзала  Гаврик остановился.

        - Они его каждый день бьют, - глухо сказал он, вытирая  драным  рукавом щеки. - Увидимся.

        И Гаврик пошел прочь.

        - Куда?

        - На Ближние Мельницы.

        Через Куликово поле Петя побрел домой. Ветер гнал тучи  сухой,  скучной пыли.

        На душе у мальчика было так  тяжело,  что  даже  сплющенная  гильза  от винтовочного патрона, которую он нашел по дороге,  нисколько  не  обрадовала его.

          30 В ПРИГОТОВИТЕЛЬНОМ

        Наступила осень.

        Петя уже ходил в гимназию. Из большого загорелого мальчика  с  длинными ногами в фильдекосовых чулках он, надев  форму,  превратился  в  маленького, выстриженного под нуль, лопоухого приготовишку,  на  гимназическом  языке  - "мартыхана".

        Длинные суконные брюки и  форменная  курточка,  купленные  за  тридцать шесть рублей в конфекционе готового  платья  Ландесмана,  сидели  мешковато, очень неудобно.

        Грубый воротник натирал  нежную  шею,  привыкшую  к  свободному  вырезу матроски.

        Даже пояс,  настоящий  гимназический  пояс  с  мельхиоровой  бляхой,  о котором больше всего после фуражки мечтал Петя, не оправдал ожиданий. Он все время лез под

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту