ногу, что являлось совершенно необходимым условием
выразительного чтения и гордо закинул голову.
- "Парус", стихотворение М. Ю. Лермонтова! - провозгласил он с
некоторым завыванием. -
Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом...
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном!
Наскоро сделав обеими руками знак удивления и вопроса, он продолжал
торопясь сказать как можно больше, пока его не остановили:
Играют волны, ветер свищет,
И мачта гнется и скрипит...
Увы, он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Петя торопливо показал жестом "увы", но преподаватель успел замахать
руками:
- Хватит.
- Я сейчас кончу, там еще чуть-чуть, - простонал мальчик. -
Под ним струя светлей лазури...
- Хватит, хватит. Иди домой.
- А еще больше ничего не надо? Я еще знаю "Как ныне сбирается... ",
стихотворение А. С. Пушкина.
- Ничего больше не надо. Можешь сказать родителям, что ты принят. Вот и
все.
Петя был ошеломлен. Он минуты две стоял посредине класса, не зная, что
же теперь делать.
Казалось совершенно невероятным, что это страшное и загадочное событие,
к которому он с трепетом готовился все лето, уже совершилось.
Наконец мальчик неловко шаркнул ногой, споткнулся и бросился из класса.
Но через секунду как очумелый вбежал назад и спросил прерывающимся от
волнения голосом:
- Гимназическую фуражку уже можно покупать?
- Можно, можно. Ступай.
Петя ворвался в приемную, где на золоченом стуле под гипсовым бюстом
Ломоносова сидела тетя в летней шляпе с вуалью и в длинных перчатках.
Он кричал так громко, что его, несомненно, слышали на улице извозчики.
- Тетя! Идем скорее! Они сказали, что уже надо покупать гимназическую
фуражку!
29 АЛЕКСАНДРОВСКИЙ УЧАСТОК
Ах, какое это было блаженство - покупать фуражку!
Сначала ее долго примеривали, потом торговались, потом выбирали герб,
эту изящнейшую серебряную вещицу. Она состояла из двух скрещенных колючих
веточек с "О. 5. Г. " между ними - вензелем Одесской пятой гимназии.
Герб выбрали самый большой и самый дешевый, за пятнадцать копеек.
Приказчик проткнул шилом две дырки в твердом околыше синей касторовой
фуражки и вставил в них герб, отогнув с внутренней стороны латунные лапки.
Дома фуражка с гербом вызвала общий восторг. Все норовили потрогать ее.
Но Петя не давал. Любоваться - пожалуйста, любуйтесь, а руками не хватать!
Папа, Дуня, Павлик - все наперебой спрашивали: "Сколько стоит?", как
будто в этом было дело.
Петя горячо отвечал всем:
- Руб сорок пять фуражка и пятнадцать герб, да это что? Вот если бы
видели, как я выдержал экзамен, вы б тогда знали!
Глядя на фуражку, Павлик завистливо косил глаза и сопел, каждую минуту
готовый зареветь.
Затем Петя побежал показывать фуражку вниз, в лавочку, Нюсе Когану.
Нюся Коган опять гостил на лимане. Наказание!
Зато чрезвычайно заинтересовался новой фуражкой отец Нюси, старик
Коган, лавочник, по прозвищу "Борис - семейство крыс".
Надев очки, он долго рассматривал фуражку со всех сторон, цокая языком
- "ц-ц-ц", и наконец задал вопрос:
- Сколько стоит?
Обегав
