Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

74

  тонул    японский    крейсер,    весь    охваченный желто-красным пламенем пожара. В кипящую воду сыпались маленькие  желтолицые человечки.

        - Япончики! - шептала восхищенная  девочка,  ползая  на  коленях  возле картины.

        - Не япончики, а  япошки!  -  строго  поправил  Петя,  знавший  толк  в политике.

        На другой картине лихой казак, с красными лампасами,  в  черной  папахе набекрень, только что отрубил нос высунувшемуся из-за сопки японцу.

        Из японца била дугой толстая струя крови. А курносый  оранжевый  нос  с двумя черными ноздрями валялся на сопке совершенно отдельно, вызывая в детях неудержимый смех.

        - Не суйся, не суйся! - кричал  Петя,  хохоча,  и  хлопал  ладонями  по теплой сухой земле, испятнанной известковыми звездами домашней птицы.

        - Не совайся! - суетливо повторяла Мотя, поглядывая  через  плечико  на красивого мальчика, и морщила худой, остренький нос, пестрый, как у Гаврика.

        Третья картина изображала того же казака и ту же  сопку.  Теперь  из-за нее виднелись гетры удирающего японца. Внизу было написано:

        Генерал японский Ноги,

        Батюшки,

        Чуть унес от русских ноги.

        Матушки!

        - Не совайся, не совайся! - заливалась  Мотя,  прижимаясь  доверчиво  к Пете. - Правда, пускай тоже не совается!

        Петя, насупившись, густо краснел и  молчал,  стараясь  не  смотреть  на худенькую голую руку девочки с двумя лоснившимися  на  предплечье  шрамиками оспы, нежно-телесными, как облатки.

        Но поздно. Он уже был влюблен по уши.

        Когда же оказалось, что, кроме русско-японских картин, у Моти есть  еще превосходные кремушки, орехи для игры в "короля-принца", бумажки от конфет и даже картонки, Петина любовь дошла до наивысшего предела..

        Ах, какой это был счастливый, замечательный, неповторимый день! Никогда в жизни Петя не забудет его.

        Петя заинтересовался, каким образом на ушах держатся серьги, и  девочка показала ему проколотые совсем недавно дырочки. Петя даже решился  потрогать мочку Мотиного уха, нежную и еще припухшую, как долька мандарина.

        Потом они поиграли в картонки, причем Петя начисто обыграл девочку.  Но у нее сделалось такое несчастное лицо, что ему стало жалко, и он  не  только отдал ей обратно все выигранные картонки, но даже  великодушно  подарил  все свои. Пускай знает!

        Потом натаскали сухого бурьяна, щепочек  и  затопили  кукольную  плиту. Дыму было  много,  а  огня  совсем  не  вышло.  Бросили  и  стали  играть  в "дыр-дыра", иначе - в прятки.

        Прячась  друг  от  друга,  они  залезали  в  такие  отдаленные,  глухие местечки, сидеть в которых одному становилось даже страшновато.

        Но зато как жгуче-радостно было слышать осторожное  приближение  робких шажков, сидя в засаде и обеими руками закрывая рот и нос, чтобы не фыркнуть!

        Как дико колотилось сердце, какой неистовый звон стоял в ушах!

        И вдруг из-за угла медленно-медленно выдвигается половина  бледного  от волнения, вытянутого  лица  с  плотно  сжатыми  губами.  Облупленный  носик, круглый глаз, острый подбородок, чепчик с оборочками...

        Глаза  вдруг  встречаются.  Оба  так  испуганы,  что  вот-вот  потеряют сознание. И тотчас неистовый, душераздирающий вопль торжества и победы:

        - Петька! Дыр-дыра!

        И оба лупят во  все

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту