Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

73

черненькую  девочку  -  кажется,  Верочку,  -  с  которой познакомился в прошлом году на елке у одного папиного сослуживца.  Он  любил ее весь вечер, сидел рядом с  ней  за  столом,  потом  ползал  впотьмах  под затушенной елкой по полу, скользкому от нападавших иголок.

        Он полюбил ее с первого взгляда  и  был  в  полном  отчаянии,  когда  в половине девятого ее стали уводить  домой.  Он  даже  начал  капризничать  и хныкать, когда увидел, как все ее косички и бантики скрываются под капором и шубкой.

        Он тут же мысленно поклялся любить ее до гроба и подарил ей на прощанье полученную с елки картонажную мандолину и четыре ореха: три золотых  и  один серебряный.

        Однако прошло два дня, и  от  этой  любви  не  осталось  ничего,  кроме горьких сожалений по поводу так безрассудно утраченной мандолины.

        Затем, конечно, он любил на даче ту самую Зою в розовых чулках  феи,  с которой даже целовался возле кадки с водой  под  абрикосой.  Но  эта  любовь оказалась ошибкой, так как на другой же день Зоя так нахально мошенничала  в крокет, что пришлось ей дать хорошенько крокетным молотком по  ногам,  после чего, конечно, ни о каком романе не могло быть и речи.

        Потом мимолетная страсть к той красивой девочке  на  пароходе,  которая ехала в первом классе и всю  дорогу  препиралась  со  своим  отцом,  "лордом Гленарваном".

        Но все это, разумеется, не в счет. Кто не испытывал таких  безрассудных увлечений!

        Что же касается Моти, то это совсем другое дело. Помимо того,  что  она была девочкой, помимо того, что у нее в ушах качались  голубенькие  сережки, помимо того, что она так ужасно бледнела  и  краснела  и  так  мило  двигала худыми лопатками, - помимо всего этого, она  была  еще  и  сестра  товарища. Собственно, не сестра,  а  племянница.  Но  по  возрасту  Гаврика  -  совсем сестренка! Сестра товарища! Разве может  быть  в  девочке  что-нибудь  более привлекательное и  нежное,  чем  то,  что  она  сестра  товарища?  Разве  не заключено уже в одном этом зерно неизбежной любви?

        Петя сразу почувствовал себя побежденным. Пока они дошли до погреба, он влюбился окончательно.

        Однако, чтобы Мотя как-нибудь об этом не  догадалась,  мальчик  тут  же напустил на себя невыносимое высокомерие и равнодушие.

        Едва Мотя вежливо стала ему показывать своих кукол, аккуратно уложенных по кроваткам, и  маленькую  плиту  с  всамделишными,  но  только  маленькими кастрюльками, сделанными отцом из обрезков цинка - что, если правду сказать, Пете ужасно понравилось, - как мальчик презрительно сплюнул сквозь  зубы  и, оскорбительно хихикая, спросил:

        - Мотька, чего ты такая стриженая?

        - У меня был тиф, - тоненьким от обиды  голоском  сказала  Мотя  и  так глубоко вздохнула, что в горле у  нее  пискнуло,  как  у  птички.  -  Хочете посмотреть картины?

        Петя снисходительно согласился.

        Они сели рядом на землю и  стали  рассматривать  разноцветные  лубочные литографии патриотического содержания, главным образом морские сражения.

        Узкие лучи прожекторов  пересекали  по  всем  направлениям  темно-синее липкое небо. Падали сломанные мачты с  японскими  флагами.  Из  острых  волн вылетали белые фонтанчики взрывов. В воздухе звездами лопались шимозы.

        Задрав  острый    нос,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту