Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

72

полез за пазуху и,  к  безграничному удивлению Пети, извлек оттуда красного леденечного петуха на палочке.

        Три часа таскать с собой такое лакомство и  не  только  не  попробовать его, но даже не показать - это мог  сделать  только  человек  с  неслыханной силой воли! Гаврик протянул петуха ребенку:

        - На!

        - Возьми, Женечка, - засуетилась  девочка,  поднося  ребенка  к  самому петушку. - Возьми ручкой. Видишь, какого тебе гостинца принес  дядя  Гаврик. Возьми петушка ручкой. Вот  так,  вот  так.  Скажи  теперь  дяде:  "Спасибо, дядечка!" Ну, скажи: "Спасибо, дядечка".

        Ребенок крепко держал пухлой замурзанной ручкой лучину с ярким леденцом на конце и пускал крупные пузыри, уставясь  на  дядю  бессмысленно  голубыми глазками.

        - Видите, это он говорит: "Спасибо, дядечка", - суетилась  девочка,  не спуская завистливых глаз с лакомства. - Куда же ты тянешь  в  рот.  Подожди, поиграйся сначала. Сначала надо кашку покушать, а тогда уже можно петушка... - продолжала она с благонравной рассудительностью, то и дело бросая  быстрые любопытные взгляды на незнакомого красивого мальчика  в  новых  башмаках  на пуговичках и в соломенной шляпе.

        - Это Петя с Канатной, угол Куликова, - сказал Гаврик, -  пойди  с  ним поиграй, Мотя.

        Девочка от волнения даже побледнела.

        Прижимая к себе ребенка, она попятилась, глядя исподлобья  на  Петю,  и пятилась до тех пор, пока не прислонилась спиной к отцовской ноге.  Терентий погладил дочку по  плечику,  поправил  на  ее  стриженной  под  нуль  голове беленький чепчик с оборочкой и сказал:

        - Пойди, Мотя, поиграй с мальчиком, покажи ему те свои  русско-японские картины, что я тебе куплял, когда  ты  лежала  больная.  Пойди,  деточка,  а Женечку отдай маме.

        Мотя  потерлась  об  отцовскую  ногу  и  задрала  вверх  лицо,  ставшее совершенно красным от конфуза. Ее глаза были полны слез, и  в  ушах  дрожали крошечные бирюзовые сережки.

        Петя заметил, что такие сережки чаще всего бывают у молочниц.

        - Ничего, деточка, мальчик не будет драться, не бойся.

        Мотя послушно отнесла ребенка в дом и вернулась, прямая, как палка,  со втянутыми щеками, страшно серьезная.

        Она остановилась шагах в четырех от Пети и, глотнув  как  можно  больше воздуха, сказала, запинаясь и скосив глаза, неестественно тонким голосом:

        - Мальчик, хочете, я вам покажу русско-японские картины?

        - Покажь, - сказал  Петя  тем  сиплым,  небрежным  голосом,  каким,  по правилам хорошего тона, следовало разговаривать с  девочками.  При  этом  он старательно и довольно удачно плюнул через плечо.

        - Пойдем, мальчик.

        Девочка не без  некоторого  кокетства  повернулась  к  Пете  спиной  и, чересчур часто двигая плечами, пошла, подскакивая, в глубь двора, за погреб, где у нее было устроено свое кукольное хозяйство.

        Петя вразвалку следовал за ней. Глядя на ее худую  шею  с  ложбинкой  и треугольным мысиком волос, мальчик чувствовал такое  волнение,  что  у  него подгибались ноги. Конечно, нельзя сказать, чтобы это была страстная  любовь. Но в том, что дело  кончится  серьезным  романом,  не  могло  быть  никакого сомнения.

          24 ЛЮБОВЬ

        Сказать по правде, Петя уже любил на своем веку многих.  Во-первых,  он любил ту маленькую

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту