Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

59

тихонько замычал, морщась и потягиваясь:

        - За-ради Христа... Пускай меня кто-нибудь сховает...  Пустите  меня  в комитет... Вы не знаете, где тут одесский комитет?.. Не стреляйте, ну вас  к черту, а то весь виноград перестреляете...

        И он понес чепуху. "Дело плохо", - подумал Гаврик. В это время  снаружи послышались шаги. Кто-то шел прямо к хибарке через  бурьян,  с  шумом  ломая кусты.

        Мальчик весь так и сжался, не смея  дохнуть.  Множество  самых  ужасных мыслей пронеслось у него в голове.

        Но вдруг он услышал знакомый кашель. В хибарку вошел дедушка.

        И по тому, как старик сбросил у порога пустой садок, как высморкался  и как долго и ядовито крестился на чудотворца, Гаврик безошибочно  понял,  что дедушка выпил.

        Это  случалось  со  стариком  чрезвычайно  редко  и  обязательно  после какого-нибудь из ряда вон выходящего события, все  равно  -  радостного  или печального. На этот раз, судя по обращению к  Николаю-угоднику,  случай  был скорее всего печальный.

        - Ну что, дедушка, купили мясо для наживы?

        - Мясо для наживы?

        Старик прозрачно посмотрел на Гаврика и сунул ему под самый нос дулю.

        - На мясо! Наживляй! И скажи спасибо нашему хрену-чудотворцу.  Помолись ему, старому дурню, чтоб он лопнул! Наловить крупных бычков - это он  может, а цены подходящие сделать на привозе  -  так  это  маком!  Что  вы  скажете, господа! За такого бычка - тридцать копеек сотня! Где-нибудь это видано?

        - По тридцать копеек! - ахнул мальчик.

        - По тридцать, чтоб мне не сойти с этого места! Я ей: "За  такой  товар по тридцать копеек? Побойтесь бога, мадам Стороженко!" А она мне: "У нас бог до привозных цен не касается. У нас свои цены, а у  бога  свои.  А  если  вы несогласные, то идите к жидам, может, они вам на какую-нибудь копейку больше дадут, только сначала верните мне восемьдесят копеек вашего  долга!"  Видели вы такое? Ну, не плюнуть за это в самые ее поганые очи?  Так  представьте  ж себе, господа, что я таки и плюнул.  Перед  всем  привозом  не  посмотрел  и нахаркал! Истинный крест! Наплевал ей полные очи!

        Дедушка при этом стал поспешно креститься.

        Но он привирал. Никому он в очи, конечно, не  плевал.  Он  только  весь затрясся, побледнел, засуетился и стал швырять рыбу из садка в корзину мадам Стороженко, бормоча: "Забирайте  и  подавитесь.  Чтоб  вам  от  этих  бычков повылазило!"

        Мадам же Стороженко невозмутимо пересчитала рыбу  и  протянула  дедушке двенадцать копеек липкими медяками, коротко заметив: "В расчете".

        Дедушка взял деньги и тут же, весь клокоча от бессильного гнева,  пошел в монопольку и купил за шесть копеек голубой шкалик с красной  головкой.  Он ободрал сургуч о специальную  терку,  прибитую  на  акации  возле  питейного заведения, и трясущейся рукой выбил пробочку, завернутую в тонкую бумажку.

        Он одним духом вылил в горло водку и "вместо закуски" вдребезги трахнул о мостовую тонкую посуду, хотя мог бы получить за нее копейку залога.

        Затем отправился домой, купив по дороге для внучка за копейку  красного леденечного петуха на сосновой щепочке - ему все еще  казалось,  что  Гаврик совсем маленький мальчик, - а также два монастырских, очень  белых  и  очень кислых бублика для больного матроса.

        Остальные

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту