Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

54

больших лапах.

        - Как будто бы ничего.

        - Так-с.

        Стрелок поискал глазами, во что бы прицелиться. Он снял  синее  пенсне, отчего  на  его  мясистом  носу  обнаружились  две  коралловые  вдавлины,  и прицелился в зайца с барабаном. Но затем раздумал и опустил ружье.

        - И местные рыбаки ничего такого не рассказывали?

        - Не рассказывали.

        - Гм...

        Посетитель опять прикинул монтекристо и опять его опустил.

        - А я слышал, что вчера вечером здесь против берега какой-то человек  с "Тургенева" упал. Ничего не слышали?

        - Ничего.

        У Гаврика перехватило дыхание, как будто его вдруг окатили целым ведром ледяной воды. Сердце так стиснулось, что его не стало слышно. Ноги  ослабли. Мальчик боялся пошевелиться.

        - А я слышал, что будто  прыгнул  с  парохода  один  человек,  которого преследует полиция. Вот тут, против этого берега. Не знаете?

        - От вас первого слышу.

        Как видно, хозяину тира уже давно надоел этот усатый болтун.

        Хозяин с учтивым  достоинством  вертел  в  руках  зеленую  коробочку  с патрончиками и почти зевал. Он совершенно справедливо полагал, что  если  ты пришел стрелять, то и стреляй. Если же тебе хочется поговорить с  человеком, то - отчего же? - можно и поговорить  между  двумя  выстрелами.  Но  только, разумеется,  поговорить  на  какую-нибудь  интересную  тему:    например,    о велосипедных гонках на циклодроме или же о русско-японской войне.

        На  его  потертом,  истерзанном  тайными  страстями    лице    неудачника отражалась томительная скука.

        Гаврику было его от всего сердца жаль.  Он,  как  и  все  другие  дети, почему-то очень любил этого человека с косо подрезанными бачками, с кривыми, как у таксы, ногами, с  волосатой  грудью,  просвечивавшей  сквозь  сетчатый тельник густой татуировкой.

        Гаврик знал, что, несмотря на приличные заработки, у  него  никогда  не было копейки за душой. Всегда он кому-нибудь должен, всегда чем-то  озабочен до крайности. Про него ходили слухи, что когда-то он был знаменитый цирковой наездник, но однажды за какую-то подлость ударил хозяина  цирка  хлыстом  по лицу. Его выгнали. Лишенный куска хлеба, с волчьим  билетом  в  кармане,  он стал играть на бегах, и игра погубила его. Теперь он играл во все  игры,  не брезгая даже играть с мальчишками в "пожара" по копейке.

        Страшный азарт вечно терзал его душу.

        Было известно, что иногда он проигрывал с себя все. Например, штиблеты, бывшие на нем, принадлежали не ему. Он их  проиграл  еще  в  начале  лета  в "двадцать одно" и теперь, закрывая на ночь свое заведение, снимал их  и  шел домой босиком, держа под мышкой ящик с ружьями и пистолетами, которые  -  из страха проиграть их - сдавал до утра на хранение одному знакомому дворнику с Малой Арнаутской улицы.

        Однажды на глазах  у  Гаврика  он  поспорил  на  полтинник  с  каким-то гулявшим по берегу барином, что попадет из монтекристо в  воробья  на  лету. Разумеется, он промазал.

        Гаврику до слез жалко было  смотреть,  как  он  долго  с  искусственным постыдным удивлением рассматривал ружье, пожимал  плечами  и  наконец  полез куда-то в подкладку своего латаного пиджачка. Он извлек оттуда полтинник  и, бледный, подал барину. Барин стал было со смехом отказываться,  говоря,

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту