Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

51

и городом.

        Перелет.

        Разгорелись у Родиона руки. Но вот опять сверчки  хрустальным  ручейком пробираются среди частых звезд и бурьяна.

        А может, это воркует телефон?

        И второй снаряд сам собой лезет из подъемника в руки матроса.  Доконаем генерала, погоди!

        - Башенное, огонь! Башенное, огонь!

        - Ляжь, не кричи... Может, тебе дать напиться? Ляжь тихо...

        ... И вторая полоса легла поперек бухты. Опять перелет. Ничего, авось в третий раз не промажем! Снарядов небось хватит. Полны погреба.

        Легче пушинки и вместе с тем  тяжелее  дома  лег  в  ослабевшие  ладони третий снаряд.

        Только бы пустить его поскорее.  Только  бы  дым  повалил  поскорее  из синего купола. А там и пойдет, и пойдет!..

        Но что-то не воркует телефон, перестали  звенеть  сверчки...  Поумирали там все наверху, что ли?

        Или это утро наступает такое тихое и такое розовое?

        Башня словно сама собой поворачивается обратно. "Отбой!"  -  и  снаряд, выскользнув из упавших  рук,  опускается  обратно  в  погреб,  гремя  цепями подъемника. Нет, нет, это покатилась из пальцев кружка и нежно журчит водица с койки на пол.

        И тишина, тишина...

        "Да что  ж  это  такое?  Эх,  продали,  продали  волю,  чертовы  шкуры! Сдрейфили! Уж если  бить,  так  бить  до  конца!  Чтоб  камня  на  камне  не осталось!"

        - Бей, башенное, бей!..

        - Ох, господи, господи, святой  чудотворец  Николай!  Ляжь,  выпей  еще воды. Несчастье!..

        Слабая,  розовая  тишина  утра  нежно  и    успокоительно    прилегла    к воспаленной щеке Родиона. Далеко на золотистом обрыве кричали петухи.

          17 ХОЗЯИН ТИРА

        Дедушка и внучек обсудили положение и решили, что  больного  покуда  не следует никому показывать. Тем более не следует отправлять его  в  городскую больницу, где обязательно спросят паспорт.

        По мнению дедушки, у матроса - обыкновенная, не  слишком  даже  сильная горячка, которая скоро пройдет. А там пускай сам себе обдумает.

        Между тем уже совсем рассвело, и надо было опять выходить в море.

        Больной не спал. Ослабевший от ночного пота,  он  неподвижно  лежал  на спине, глядя живыми, сознательными глазами  на  образ  чудотворца  с  пучком свежих васильков, заткнутых за согнутую от времени темную доску.

        - Чуешь? - спросил дедушка, подходя к больному.

        Тот слабо пошевелил губами, как бы желая промолвить: "Чую".

        - Полегчало?

        Больной в знак утверждения прикрыл глаза.

        - Может, ты хочешь кушать?

        Дедушка покосился на полку с хлебом и кашей.

        Матрос слабо качнул головой: "Нет".

        - Ну, как хочешь. Слухай, сынок... Нам надо выходить в море  по  бычки, чуешь? Так мы тебя здесь оставим одного и  запрем  на  замочек.  Можешь  нам свободно доверять. Мы такие же самые люди, как ты, - черноморские. Чуешь? Ты себе тута тихонечко лежи и отдыхай. А если  кто-нибудь  постучится,  так  ты просто молчи, и  больше  ничего.  Мы  с  Гавриком  зараз  управимся  и  тоди быстренько вернемся. Я тебе тут в  кружечке  воду  поставлю:  захочешь,  так напейся, это ничего. И ни об чем  не  думай,  можешь  вполне  надеяться.  Ты чуешь?

        Старик разговаривал с больным, как с несмышленым ребенком, через каждые два слова приговаривая: "Чуешь?"

        Матрос смотрел на него улыбающимися

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту