Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

50

        Обеими руками снял тогда Родион бескозырку и так низко поклонился,  что кончики новых георгиевских лент мягко  легли  в  пыль,  как  оранжево-черные деревенские цветы чернобривцы.

        -  Просто  срам...  Чистый  срам!  Орудия  двенадцатидюймовые,    боевых патронов хоть залейся, наводчики один в одного. Даром Кошубу не послушались. Дорофей Кошуба правильно говорил: кондукторов, паршивых  шкур,  -  за  борт! "Георгия Победоносца" - потопить. Идти на Одессу высаживать десант. Весь  бы одесский гарнизон подняли, всех бы рабочих, все бы Черное море! Эх,  Кошуба, Кошуба, было бы тебя послушаться... А то такая ерунда получилась!

        В последний раз поклонился Родион своему родному кораблю.

        - Ладно, - сказал он сквозь зубы, - ладно. За  нами  не  пропадет.  Все равно всю Россию подымем.

        Через несколько дней, купив на  последние  деньги  вольную  одежду,  он ночью переправился через гирло Дуная, возле Вилково, на русскую сторону.

        План у него был такой: добраться степью до Аккермана, оттуда  на  барже или на пароходе в Одессу; из Одессы до родного  села  Нерубайского  -  рукой подать. А там - как выйдет...

        Одно только знал Родион наверняка: что к прошлому  для  него  все  пути заказаны, что прежняя его жизнь, подневольная матросская  жизнь  на  царском броненосце и трудная родная крестьянская жизнь дома,  в  голубой  мазанке  с синими окошками среди желтых и розовых мальв, отрезана от него навсегда.

        Теперь - либо на виселицу, либо  скрываться,  поднять  восстание,  жечь помещиков, идти в город искать комитет.

        Он почувствовал себя худо еще в дороге.  Но  останавливаться  было  уже нельзя. Он шел больной.

        И вот теперь... Что это с ним происходит? Где он лежит? Почему в дверях качаются звезды? И звезды ли это?

        Черным морем обступила. Родиона ночь. Звезды сгустились, разгорелись  и легли перед глазами низкими карантинными огнями. Зашумел город, загорелась в порту эстакада, побежали люди, путаясь в бунтующем огне.  Длинными  рельсами упали вдоль мостовых железные винтовочные залпы.

        Качнулась ночь корабельной палубой. Зеркальный круг прожектора  побежал по волнистому берегу, добела  раскаляя  углы  домов,  вспыхивая  в  стеклах, выдергивая из темноты бегущих  солдат,  красные  лоскутья  флагов,  зарядные ящики, лафеты, поваленные поперек улицы конки.

        И вот он видит себя в орудийной башне.

        Наводчик глазом припал к дальномеру. Башня поворачивается  сама  собой, наводя на город пустое дуло, сияющее внутри зеркальными нарезами. Стоп!  Как раз точка в точку против синего купола театра, где осанистый генерал  держит военный совет против мятежников.

        В башне канителится жидкий телефонный звонок.

        А может быть, это сверчки воркуют в степи?

        Нет, это телефон. Электрический подъемник с медленным лязгом выносит из погреба снаряд - он качается на цепях - прямо в руки Родиона.

        А может быть, это не снаряд, а прохладная дыня? Ах, как хорошо  было  б напиться! Но нет, нет, это снаряд.

        - Башенное, огонь!

        И в тот же миг зазвенело в ушах,  словно  ударило  снаружи  в  башенную броню, как в бубен. Вспыхнул огонь, и обварило запахом жженого гребня.

        Дрогнул рейд во всю ширь. Закачались на рейде шлюпки.  Железная  полоса легла между броненосцем

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту