Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

45

Петю  теперь  в  гимназию  будут отдавать. Так что - до свиданья всем вашим шкодам.

        - Ладно, -  хмуро  буркнул  Гаврик,  -  вы  только,  главное,  скажите. Скажете?

        - Скажу, не плачь.

        - До свиданья, тетя.

        - До свиданья, прекрасное созданье.

        Как видно, самой Дуне до такой степени надоело летнее безделье, что она даже снизошла до шутливого разговора с маленьким босяком.

        Гаврик подтянул штаны и побрел со двора.

        Плохо дело! Как же теперь быть?

        Можно было, конечно, сходить  к  старшему  брату  Терентию  на  Ближние Мельницы. Но, во-первых, эти Ближние Мельницы бог знает где - туда и обратно часа четыре, не меньше. А во-вторых, после беспорядков еще неизвестно,  дома ли Терентий. Очень может быть, что он где-нибудь прячется или сам "сидит  на дикофте", то есть самому нечего есть.

        Что ж понапрасну бить ноги - не казенные!

        Мальчик вышел на полянку и, проходя мимо, заглянул в окна к солдатам.

        Солдаты как раз только что пообедали и полоскали на подоконнике  ложки. Куча недоеденного хлеба сохла на сильном солнце.

        Мухи ползали по черным  губчатым  кускам  с  каштановой,  даже  на  вид кисленькой коркой.

        Гаврик остановился под окном, очарованный зрелищем этого изобилия.

        Он помолчал и вдруг, неожиданно для самого себя, сказал грубо:

        - Дядя, дайте хлеба!

        Но тут же спохватился, подобрал садок и пошел дальше, показав  солдатам щербатую улыбку:

        - Та нет, я так! Не надо.

        Но солдаты сгрудились на подоконнике, крича и свистя мальчику:

        - Эй! Пес! Куда побег? Вертай назад!

        Они протягивали ему через решетку куски хлеба:

        - Бери! Не бойсь!

        Он нерешительно остановился.

        - Подставляй рубаху!

        В их криках и шуме было столько веселого добродушия, что Гаврик  понял: не будет ничего унизительного, если он возьмет у  них  хлеб.  Он  подошел  и подставил рубаху.

        Полетели куски.

        - Ничего, поешь нашего солдатского, казенного! Приучайся!

        Кроме хлеба,  которого  накидали  фунтов  пять,  солдаты  навалили  еще порядочно вчерашней каши.

        Мальчик аккуратно уложил  все  это  в  садок  и,  провожаемый  крепкими шутками насчет действия на живот солдатской пищи, отправился домой  помогать дедушке чинить перемет.

        К вечеру они снова вышли в море.

          15 ШАЛАНДА В МОРЕ

        Заметив, что пароход не остановился и не спустил шлюпки,  а  продолжает прежний курс, матрос немного успокоился и пришел в себя.

        Прежде всего он поспешил скинуть робу, мешавшую  плыть.  Отделаться  от пиджака было всего легче. Перевернувшись несколько  раз  и  отплевываясь  от солоновато-горькой волны, матрос в три  приема  стянул  пиджак,  тяжелый  от воды, как чугун.

        Пиджак, раскинув рукава, плыл некоторое время за матросом,  как  живой, не желая расстаться с хозяином и норовя обвиться вокруг его ног.

        Матрос пихнул его несколько раз, пиджак отстал и начал медленно тонуть, качаясь и переходя из слоя в слой, пока  не  пропал  в  пучине,  куда  слабо уходили мутные снопы вечернего света.

        Больше всего возни было с сапогами. Они липли, как наполненные клеем.

        Матрос яростно нога об ногу сдирал эти грубые флотские сапоги с  рыжими голенищами, уличавшие его. Гребя руками, он танцевал в воде, то проваливаясь

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту