Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

40

Они водятся под  берегом,  среди  скал,  а  также  в  песке, поглубже. Поэтому и окрашены они в  бурый  цвет  скал  или  желтоватый  цвет песка.

        Смотри ты!

        Большие плоские камбалы, привыкшие жить на тинистом дне тихих бухточек, поражают  черно-зеленым  цветом  своей  толстой  кожи,    усеянной    плоскими костяными шипами, похожими на ракушки. Оба глаза помещаются  у  них  сверху, почему камбала и напоминает  детский  рисунок  углем  на  заборе:  голова  в профиль, но с двумя глазами.

        Правда, брюхо у камбалы воскового, поросячьего цвета, но ведь  брюхо-то эта рыба никогда не показывает, а всегда лежит на дне, плотно  прижавшись  к песку.

        И мальчик восхищался хитростью камбалы.

        Была еще барбунька, маленькая красно-черная горбатая рыбка  с  крупной, как бы окровавленной чешуей. Точно такие же крупные розовые ракушки  мерцают в самых чистых бухточках.

        Стада серебряной тюльки кишат на поверхности моря у берега, сливаясь  с серебряным кипением утреннего солнца.

        Нет слов, природа хитра.  Но  Гаврик  знал,  что  человек  еще  хитрее. Человек как наставит сетей и переметов, как забросит прозрачную лесу удочек, как сверкнет блесной и пестрыми перышками самодура,  и  вот  вся  эта  рыба, такая незаметная в море, будет великолепно сверкать всеми своими  волшебными красками в корзинках и на прилавках привоза!

        Лишь бы только деньги на хорошую снасть!

        Мальчик  шел,  отыскивая  знакомую  торговку,  мимо  корзин,    кишевших прозрачными светло-зелеными раками.  Раки,  шурша,  протягивали  вверх  свои клешни, судорожно разинутые, как ножницы.

        Тюлька горела грудами серебряной мелочи.

        Пружинистые креветки щелкали  под  мокрой  сеткой  и  стреляли  во  все стороны солью.

        Слюдяные чешуйки прилипали к босым ногам.  Пятки  скользили  по  рыбьим внутренностям.

        Ободранные базарные кошки с безумными, стоячими зрачками, прижав уши  и хищно выставив лопатки, ползали по земле за добычей.

        Хозяйки  с  веревочными  кошелками,    из    которых    торчала    морковь, подбрасывали на ладонях толстые бруски разрубленной камбалы.

        Солнце жгло. Рыба засыпала.

        Знакомая торговка сидела на детской скамеечке под парусиновым  зонтиком великанши, окруженная корзинами с товаром. Громадная,  одетая,  несмотря  на двадцатиградусную жару,  в  зимнюю  жакетку  с  буфами,  накрест  обвязанная песочным платком и с увесистым кошельком через плечо,  она  как  раз  в  тот момент торговалась с покупательницей.

        Гаврик  почтительно    остановился    поодаль,    дожидаясь,    когда    она освободится. Он прекрасно понимал, что они с  дедушкой  всецело  зависят  от этой женщины. Значит, надо быть как можно скромнее и вежливее. Он непременно снял бы шапку, если бы она у него была. Но шапки не было.

        Мальчик ограничился тем, что тихонько поставил садок на землю,  опустил руки и посматривал на свои босые переминающиеся ноги,  по  щиколотку  одетые серой замшевой пылью.

        Хотя дело шло всего  о  двух  десятках  бычков,  торговля  продолжалась ужасно долго.

        Десять раз покупательница уходила и десять раз возвращалась. Десять раз торговка бралась за медные чашки весов, облепленные рыбьей чешуей, и  десять раз бросала их обратно в корзину с камбалой.

        Она быстро жестикулировала

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту