Катаев Валентин Петрович
(1897—1986)
Проза
Биографии и мемуары

31

подушки, вынимали  из комода тяжелые, скользкие простыни, переносили из комнаты в комнату лампы.

        Петя ходил за тетей, наступая на шлейф, и канючил:

        - Тетя, что же вы меня не слушаете? Послушайте!..

        - Ты видишь, я занята.

        - Тетя, ну что вам стоит!

        - Завтра расскажешь.

        - Ой, какая вы в самом деле! Не даете рассказать. Ну тетя же!

        - Не путайся под ногами. Расскажи Дуне.

        Петя уныло плелся на кухню, где на окне в деревянном ящике рос  зеленый лук.

        Дуня торопливо гладила на доске, обшитой солдатским сукном,  наволочку. Из-под утюга шел сытный пар.

        - Дуня, послушайте, что с нами было... - жалобным голосом начинал Петя, глядя на Дунин голый жилистый локоть с натянутой глянцевитой кожей.

        - Панич, отойдите, а то, не дай бог, обшмалю утюгом.

        - Да вы только послушайте!

        - Идите расскажите тете.

        - Тетя не хочет. Я лучше вам расскажу. Ду-уня же!

        - Идите барину расскажите.

        - Ой, боже мой, какая вы глупая! Папа же знает.

        - Завтра, панич, завтра...

        - А я хочу сегодня...

        - Отойдите из-под локтя. Мало вам комнат, что вы еще в кухню лазите?

        - Я, Дунечка, расскажу и сейчас же  уйду,  честное  благородное  слово, святой истинный крест!

        - От наказание с этим мальчиком! Приехал на мою голову.

        Дуня  с  сердцем  поставила  утюг  на  конфорку.  Схватила  выглаженную наволочку и бросилась в комнаты так  стремительно,  что  по  кухне  пролетел ветер.

        Петя горестно потер кулаками глаза, и вдруг его одолела такая  страшная зевота, что он с трудом  дотащился  до  своей  кровати  и,  не  в  состоянии разлепить глаза, начал, как слепой, стаскивать матроску.

        Он едва дотянулся разгоревшейся щекой до  подушки,  как  тотчас  заснул таким крепким сном, что даже не почувствовал  бороды  отца,  пришедшего,  по обычаю, поцеловать его на сон грядущий.

        Что касается Павлика, то с ним пришлось-таки  повозиться.  Он  до  того разоспался на извозчике, что папа  и  тетя  вместе  раздели  его  с  большим трудом.

        Но едва его уложили в постель, как  мальчик  открыл  совершенно  свежие глаза, с изумлением осмотрелся и сказал:

        - Мы еще едем?

        Тетя нежно поцеловала его в горячую пунцовую щечку:

        - Нет, уже приехали. Спи, детка.

        Но оказалось, что Павлик уже выспался и склонен был к разговорам:

        - Тетя, это вы?

        - Я, курочка. Спи.

        Павлик долго лежал с  широко  открытыми,  внимательными,  темными,  как маслины, глазами, прислушиваясь к незнакомым городским звукам квартиры.

        - Тетя, что это шумит? - наконец спросил он испуганным шепотом.

        - Где шумит?

        - Там. Храпит.

        - Это, деточка, вода в кране.

        - Она сморкается?

        - Сморкается, сморкается. Спи.

        - А что это свистит?

        - Это паровоз свистит.

        - А где?

        - Разве ты забыл? На вокзале. Тут у нас напротив вокзал. Спи.

        - А почему музыка?

        - Это наверху играют на рояле. Разве ты уже забыл, как играют на рояле?

        Павлик долго молчал.

        Можно было подумать, что он спит. Но глаза его -  в  зеленоватом  свете ночника, стоявшего на комоде, - отчетливо блестели. Он с  ужасом  следил  за длинными лучами, передвигающимися взад и вперед по потолку.

        - Тетя, что это?

        - Извозчики ездят с фонарями.

 

Фотогалерея

Kataev photo 12
Kataev photo 11
Kataev photo 10
Kataev photo 9
Kataev photo 7

Статьи








Читать также


Поиск по книгам:



Рассказы, фельетоны
Голосование
Рейтинг произведений Валентина Катаева.


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту